Биографии Булгакова и Высоцкого получили возростную маркировку

История с пометкой «18+» на книгах о Михаиле Булгакове и Владимире Высоцком задевает не только издателей. Она задевает само ощущение культурной иерархии: если предупреждающую надпись теперь получают даже такие имена, значит, граница нового контроля прошла уже совсем в другой зоне.


В России под обязательную маркировку по закону о противодействии пропаганде наркотиков попали книги о Михаиле Булгакове и Владимире Высоцком. Речь идёт не о запрете и не об изъятии, а о специальной предупреждающей надписи и возрастной пометке «18+» для изданий, где упоминания запрещённых веществ сочтены допустимой, но всё равно маркируемой частью содержания.

В отраслевой перечень включили, в частности, биографию Высоцкого «Мне есть чем оправдаться перед ним», а также несколько книг, связанных с Булгаковым — от биографического тома до мемуарных и экскурсионных изданий. Сам по себе этот список важен не только названиями. Он показывает, что новая практика перестала быть абстрактной и начала работать по живому книжному рынку.

Особая ирония этой истории в том, что ещё недавно подобные споры в массовом сознании были привязаны к рэпу, поп-культуре, стримингам, молодёжному языку — к чему-то заведомо «новому» и якобы рискованному. Теперь под ту же рамку попадают Булгаков и Высоцкий, то есть фигуры, которых российская культурная среда давно перевела в разряд почти безопасной классики.

Издатели к этому повороту шли не с восторгом. Ещё в начале апреля на рынке открыто говорили, что из-за размытых критериев часть компаний предпочитает перестраховываться: ставить «18+» шире, чем, возможно, потребовалось бы, и заранее закладывать юридические риски в выпуск книг. Поэтому нынешняя история важна ещё и как симптом. Она показывает, что новый порядок работает не только через прямой запрет, но и через атмосферу осторожности, в которой проще промаркировать лишнее, чем потом спорить.

Для читателя это, может быть, выглядит почти комично: страна, где Булгакова и Высоцкого давно разобрали на цитаты, вдруг получает взрослую наклейку на книги о них. Но комизм тут быстро заканчивается. Потому что речь уже не о двух фамилиях, а о новой привычке — сначала ставить предупреждение, а уже потом разбираться, где заканчивается закон, а где начинается культурный абсурд.

СКРЫТАЯ СТОРОНА

В таких историях важна даже не сама наклейка. Важен сдвиг масштаба: когда маркировка доходит до Булгакова и Высоцкого, становится видно, что новый контроль приходит не на окраины культуры, а прямо в её пантеон.

Фото: соцсети.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.