Дети умеют рассуждать как учёные уже со второго класса

Ребёнок может ошибаться в фактах и всё же рассуждать по-научному. В исследовании 53 школьников 2–6 классов 68% самостоятельно пытались объяснить, как именно работает биологическое явление.


Когда ребёнка спрашивают, почему рыба-фугу раздувается при появлении хищника, самый простой ответ — «чтобы напугать врага». Он логичен, но объясняет цель, а не сам процесс. Исследователей Института Вейцмана интересовало другое: способны ли младшие школьники перейти от такого ответа к цепочке «причина — внутренний механизм — результат».

Яэль Штехман, Мариду Эргазаки и Михаль Хаскель-Иттах провели индивидуальные интервью с 53 детьми со второго по шестой класс. Сначала каждому предложили объяснить, как фугу увеличивается в размерах при угрозе. Если ребёнок ограничивался описанием результата или цели, интервьюер продолжал вопросом: «Как это происходит?»

Этого оказалось достаточно, чтобы увидеть способность, которую школьные задания часто скрывают. 36 детей из 53 — 68% — сформулировали механистическое объяснение. Оно не обязательно было биологически правильным. Один второклассник предположил, что испуганная рыба «пьёт много воды», после чего раздувается. В научном смысле важна была структура мысли: ребёнок искал промежуточное действие, которое связывает событие и наблюдаемый результат.

Во второй части детям дали три других биологических сюжета: отдёргивание руки от горячего предмета, рост корней к воде и рост растения к свету. Для каждого предлагались четыре объяснения — два механистических и два немеханистических. Школьники должны были принять или отвергнуть каждое, объяснить свой выбор, а затем выбрать лучшее.

Механистические варианты принимались в 71% случаев. Когда нужно было выбрать одно объяснение из четырёх, на них пришлось 66% предпочтений. Причём дети не просто ориентировались на знакомые слова. Исследователи выделили два критерия, которыми они пользовались: точность информации и «объяснительная сила» — способность ответа показать, как одно событие приводит к другому.

Это различие оказалось принципиальным. Ребёнок мог заметить, что объяснение фактически неверно, но при этом признать, что оно хорошо отвечает на вопрос «как». И наоборот — отказаться от правдоподобной фразы, если она только повторяет наблюдаемый результат или говорит о его назначении, не раскрывая процесса.

Хаскель-Иттах подчёркивает, что способность к такому рассуждению обнаруживалась даже у второклассников. «Они не всегда правильно знали биологические факты, но структура мышления уже была», — объясняла исследовательница в материале Института Вейцмана.

Для школы из этого следует не отказ от фактов, а другое отношение к ним. Знания необходимы: именно они позволяли детям проверять объяснения на точность. Но правильный ответ и хорошее объяснение — не одно и то же. Если оценивать только конечный результат, можно не заметить, умеет ли ученик строить причинную цепочку, видеть пропущенное звено и понимать, какие сведения ему ещё нужны.

Авторы отдельно обращают внимание на формулировку вопроса. В исследованиях детских объяснений вопрос «почему?» нередко вызывает ответы о цели: растение тянется к свету, «чтобы расти». В этой работе последовательное «как это происходит?» направляло внимание на механизм — органы, действия, взаимодействия и последовательность событий.

Независимый специалист по научному образованию Джулия Свобода из Университета Тафтса включает эту работу в более широкий ряд исследований, меняющих представление о возможностях маленьких детей. По её оценке, внимание не к тому, чего ребёнок пока не умеет, а к уже существующим зачаткам научного рассуждения позволяет иначе строить обучение.

У исследования есть ограничения. Выборка небольшая, интервью проходили вне обычного урока, а участвовавшие семьи, по оценке самих авторов, вероятно, в среднем имели сравнительно высокий социально-экономический статус. Добровольный набор также мог привлечь детей, которым наука интереснее, чем их сверстникам. Поэтому результаты ещё предстоит проверять на более крупных и разнообразных группах.

Но работа показывает важную возможность: сложное причинное мышление не обязательно начинается в старших классах. Его элементы уже есть у младших школьников, и учебная среда может либо дать им развиваться, либо свести задачу к угадыванию ожидаемого ответа.

«Мы не стремимся готовить только будущих исследователей — мы стремимся воспитывать всех граждан», — говорит Хаскель-Иттах. Взрослому человеку способность разбирать механизм нужна далеко за пределами биологии: когда приходится отличать объяснение от утверждения, причину от совпадения и убедительную цепочку рассуждений от набора хорошо запомнившихся фактов.

СОВЕТ ОТ РЕДАКЦИИ

Попробуйте иногда заменять вопрос ребёнку «почему?» на «как именно это происходит?». Даже если ответ окажется неточным, просьба назвать промежуточные шаги показывает, как ребёнок строит причинную связь — и где ему действительно не хватает знаний.

Фото: редакция ИЗНАНКИ.