Мат не является признаком бедного словарного запаса

Мат в речи не означает бедный словарь. Исследования показывают обратное: люди, которые быстро вспоминают много запретных слов, обычно так же свободно работают и с обычной лексикой. Но это не делает грубость признаком ума.


Есть устойчивое бытовое объяснение: человек ругается, потому что ему не хватает нормальных слов. Мол, словарь бедный, мысль короткая, вот и приходится заменять её матом. Звучит удобно. Особенно для тех, кто сам не любит грубую речь и хочет поставить простую моральную точку.

Но язык редко устроен так прямолинейно.

Исследование, на которое ссылаются в свежем материале PsyPost, не про то, что материться полезно или красиво. И не про то, что нецензурная лексика делает человека умнее. Учёные проверяли другой вопрос: правда ли, что знание ругательств связано с бедностью словаря. Для этого участникам давали задания на вербальную беглость — просили за ограниченное время назвать слова из разных категорий. Одни задания были обычными: например, слова на определённую букву или названия животных. Другие касались табуированной лексики.

Результат оказался не в пользу старого стереотипа. Те, кто легко называл больше запретных слов, как правило, лучше справлялись и с обычными языковыми заданиями. То есть богатый запас мата в голове не выглядел как замена нормальному словарю. Скорее это была ещё одна часть общей речевой беглости: если человек быстро достаёт из памяти слова, он делает это в разных языковых зонах, в том числе в той, которую общество обычно просит держать при себе.

Здесь важно не перепутать две вещи: знать и использовать. Человек может помнить десятки грубых выражений и почти никогда не произносить их вслух. Другой может ругаться часто, но довольно однообразно, повторяя один и тот же набор слов в любой ситуации. Исследования измеряли именно способность быстро генерировать слова, а не качество речи за семейным столом, в рабочем чате или в споре с соседом.

В ранней работе Kristin L. Jay и Timothy B. Jay участники проходили несколько тестов: на обычную словесную беглость, на названия животных и на табуированные слова. Связь между этими заданиями была положительной. Позже похожую линию продолжили Anna-Kaisa Reiman и Mitchell Earleywine: в их исследовании с 266 студентами способность вспоминать ругательства также была связана с общей вербальной беглостью и словарём. Иными словами, миф о «бедном словаре» оказался слишком бедным сам по себе.

Но дальше начинается более тонкая часть. Запас грубых слов не существует в воздухе отдельно от личности, привычек и среды. В исследованиях более высокая беглость в табуированной лексике связывалась с открытостью к новому и экстраверсией, а также с меньшей покладистостью. В одной из работ она отрицательно коррелировала с доброжелательностью, а в другой — ещё и с добросовестностью. Это не портрет «плохого человека», а статистический след: люди, которым проще обращаться с запретной лексикой, могут быть менее склонны всё время сглаживать углы.

Отдельно исследователи осторожно обсуждали связь с употреблением психоактивных веществ и чертами, близкими к поиску ощущений. Это не означает, что мат ведёт к наркотикам или алкоголю. Так науку пересказывать нельзя. Речь лишь о том, что одна и та же поведенческая свобода — меньше тормозов, больше готовности нарушать речевые запреты, выше тяга к сильным ощущениям — может проявляться в разных сферах. Для нормального читателя здесь главный вывод проще: речь человека иногда выдаёт не только словарь, но и способ обращаться с границами.

Есть ещё один любопытный момент. Табуированные слова устроены в памяти не так, как названия животных или предметов. Животных легко перебирать группами: домашние, дикие, птицы, рыбы. Ругательства держатся не на предметной классификации, а на эмоциональном заряде. Они нужны языку в моменты боли, злости, испуга, неловкости, раздражения, иногда близости и доверия. Поэтому такой словарь может быть небольшим по числу часто употребляемых слов, но очень сильным по эмоциональной функции.

Именно поэтому мат нельзя оценивать только как мусор в речи. В одних ситуациях он разрушает разговор, унижает собеседника и делает человека грубее, чем он сам хотел бы выглядеть. В других — снимает напряжение, помогает выразить боль, обозначает близость внутри своей группы или служит резкой эмоциональной запятой. Один и тот же язык может быть и агрессией, и способом выдохнуть.

Научная часть здесь трезвая: знание ругательств не доказывает высокий интеллект, но и не доказывает его отсутствие. Это показатель речевой доступности отдельного пласта языка. Если человек легко вспоминает много табуированных слов, его мозг, вероятно, неплохо работает с лексическими категориями вообще. А вот использовать этот запас или нет — уже вопрос воспитания, ситуации, самоконтроля и уважения к тем, кто рядом.

Так что фраза «мат — признак богатого словаря» верна только наполовину. Да, большой запас ругательств может идти вместе с общей вербальной беглостью. Нет, он не делает речь автоматически сильной, умной или свободной. Иногда богатство языка как раз в том, чтобы знать слово — и вовремя его не сказать.

СОВЕТ ОТ СВЕТЛАНЫ

Не судите о человеке только по одному резкому слову и не оправдывайте грубость ссылкой на науку. Речь раскрывает нас не тем, какие слова лежат в памяти, а тем, какие мы выбираем в нужную минуту. Иногда сила словаря — не в громкости, а в точности.

Фото: ИЗНАНКА.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.