Плотина в Беринговом проливе может повлиять на климат

Учёные снова обсуждают старую геоинженерную идею — закрыть Берингов пролив плотиной, чтобы повлиять на Атлантическую меридиональную циркуляцию. Модели дают осторожный теоретический эффект, но практическая реализация выглядит крайне сомнительной.


Идея построить плотину между Россией и Аляской звучит так, будто её придумали не климатологи, а сценаристы большого фильма о будущем. Узкий по меркам океана проход, суровая Арктика, две ядерные державы по разные стороны воды — и гигантская конструкция, которая должна вмешаться в работу течений. Но повод для разговора появился вполне научный.

В журнале Science Advances опубликована работа Йелле Соонса и Хенка Дейкстры из Утрехтского университета. Они моделировали, что произойдёт с Атлантической меридиональной опрокидывающейся циркуляцией — AMOC, если искусственно закрыть Берингов пролив. Именно эта система переносит тёплые солёные воды на север Атлантики, влияет на климат Европы и участвует в большом обмене теплом между океаном и атмосферой.

Страх вокруг AMOC понятен. Потепление, таяние Гренландии и приток пресной воды могут ослаблять погружение плотных вод в Северной Атлантике. Если этот механизм сильно замедлится, климатические последствия затронут не только Европу: изменятся осадки, температура, уровень моря, работа муссонов. Поэтому учёные всё чаще проверяют не только сценарии риска, но и самые радикальные варианты вмешательства.

Берингов пролив в этой логике выглядит как рычаг на другом конце системы. Через него менее солёная тихоокеанская вода попадает в Арктику, а дальше влияет на состав вод, связанных с Атлантикой. Если пролив закрыть, солёность и обмен между бассейнами изменятся. В некоторых расчётах это помогает AMOC оставаться устойчивее даже при росте CO₂.

Но в той же работе есть важная оговорка: эффект зависит от исходного состояния океана. Если вмешаться рано, модель может показать стабилизирующий результат. Если AMOC уже сильно ослаблена, закрытие пролива способно сработать наоборот и сделать систему уязвимее. Сам Соонс называет исследование proof of concept — проверкой принципа, а не готовым инженерным предложением.

Конструкция, которую описывают в материалах Утрехтского университета, тоже не выглядит простой линией на карте. Речь о трёх участках: примерно 38 километров от российского берега до острова Большой Диомид, около 4 километров между Диомидами и ещё около 38 километров до Аляски. В сумме — около 80 километров в районе с тяжёлыми льдами, штормами, удалённостью и почти отсутствующей инфраструктурой.

Именно на этом месте российские эксперты делают главный акцент. Географ Сергей Мухаметов объясняет, что гипотеза слишком упрощает океаническую систему: солёность, температура, ветры, ледяной покров, обмен между океанами и реакция экосистем не сводятся к одной «заслонке». Александр Осадчиев из Института океанологии РАН также считает перспективу нереальной в ближайшие десятилетия: построить сооружение, которое выдержит ледовые нагрузки, волнения и штормы Берингова пролива, технически возможно только на бумаге, а цена такого проекта будет запредельной.

Есть ещё вопрос пользы на месте. Даже если представить плотину как энергетический объект, район почти не заселён, а передача энергии потребовала бы отдельной инфраструктуры. Но гораздо серьёзнее другое: Берингов пролив — не пустая щель между материками. Это маршрут миграции морских млекопитающих, зона рыболовства, часть жизни коренных народов и важный элемент арктической экосистемы. Закрыть его — значит поменять не только течение, но и среду целого региона.

Поэтому спор вокруг плотины важен не как план строительства, а как симптом. Чем сильнее страх перед нарушением AMOC, тем чаще возникают разговоры о геоинженерии — больших вмешательствах в климатическую систему. Учёные прямо предупреждают: такие идеи не должны заменять сокращение выбросов. Даже авторы модели говорят о «последнем средстве», а не о нормальной климатической политике.

В итоге плотина в Беринговом проливе остаётся интеллектуальным экспериментом на границе науки и инженерной фантастики. Она помогает понять, насколько связаны между собой Тихий океан, Арктика и Атлантика. Но превращать модельный сценарий в обещание климатического спасения опасно. Океан — не труба, которую можно перекрыть вентилем без последствий.

ИЗНАНКА

Самое притягательное в таких проектах — ощущение простого решения: поставим стену в нужном месте, и огромная система снова заработает правильно. Но климат не любит простых рычагов. Там, где человек видит пролив, океан видит обмен солью, теплом, льдом, животными и жизнью целых берегов. Иногда модель показывает возможность. Реальность спрашивает, кто заплатит за ошибку.

Фото: ИЗНАНКА.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.