Пашинян перевёл Карабах в спор о прошлом

Никол Пашинян заявил, что Карабах «не был нашим», отвечая на обвинения в потере территорий. Его выступление стало частью внутренней борьбы за объяснение поражения и ответственности за прежнюю политику.


Премьер-министр Армении Никол Пашинян снова сделал Карабах центральной темой внутренней политики. На встрече с избирателями он отверг обвинения в том, что его власть «сдала» регион, и поставил вопрос иначе: можно ли считать территорию своей, если государство не строило там полноценную жизнь.

Пашинян говорил резко, в полемической манере. Он спросил, были ли там построены школы, детские сады, заводы, создавались ли поселения и жили ли там сами армяне как в пространстве, которое действительно принадлежало государству. Затем сформулировал главный вывод: «Они не были нашими».

Отдельно премьер затронул роль бывших военных и политических групп, связанных с карабахской повесткой. По его словам, территории находились под контролем нескольких генералов, которые использовали их в собственных интересах. Эта часть заявления особенно чувствительна для армянской политики: Пашинян фактически переводит спор о Карабахе из плоскости национальной травмы в плоскость ответственности прежних элит.

Юридически Карабах после распада СССР не был признан частью Армении международным сообществом. Армянская сторона десятилетиями удерживала там фактическое влияние через местные структуры и военную поддержку, но формального международного признания эта система не получила. После войны 2020 года и последующего исхода армянского населения в 2023-м вопрос стал не только внешнеполитическим, но и внутренним обвинением против нынешнего правительства.

Пашинян пытается развернуть это обвинение обратно. Его линия строится на том, что поражение стало итогом не одного решения, а многолетней политики, в которой символическое владение подменяло развитие, а военный контроль — государственную стратегию. Для его противников такая формула выглядит как отказ от исторической ответственности. Для сторонников — как попытка назвать провал прежней модели без привычной патриотической упаковки.

С политической точки зрения момент выбран не случайно. Армения входит в новый предвыборный цикл с тяжёлым наследием Карабаха, мирной повесткой с Азербайджаном и сильным сопротивлением со стороны бывших властных групп. Любая фраза Пашиняна о регионе становится не только оценкой прошлого, но и инструментом борьбы за будущий мандат.

Для Баку такие заявления удобны: они звучат как подтверждение тезиса о том, что Карабах не был армянской территорией. Для Еревана последствия сложнее. Пашинян говорит языком политического реализма, но обращается к обществу, для которого Карабах десятилетиями был частью идентичности, памяти о погибших и представления о национальной справедливости.

Именно поэтому эта фраза не останется только фрагментом митинга. Она станет ещё одной линией раскола внутри Армении: между теми, кто требует сохранить прежний язык потери, и теми, кто считает, что без пересмотра этого языка страна не сможет выйти из послевоенного тупика.

ДРУГАЯ СТОРОНА

Иногда поражение продолжается уже после того, как замолкли пушки. Оно живёт в словах, которыми страна пытается объяснить себе случившееся. Пашинян выбрал самую болезненную формулу — не «мы потеряли», а «это не было нашим». Для политика это способ переложить спор на прежнюю систему. Для общества — удар по памяти, которая не всегда помещается в юридические границы.

Фото: соцсети/ИЗНАНКА

ИЗНАНКА — другая сторона событий.