Сын последнего шаха снова стал голосом иранской диаспоры

Протесты в Иране, вспыхнувшие в конце декабря, вновь вернули в повестку Резу Пехлеви — сына последнего шаха. В эмиграции он десятилетиями говорит о переходе к светскому строю и теперь пытается стать «голосом снаружи» на фоне отключений связи и роста числа жертв.


Волна протестов в Иране началась 28 декабря на фоне резкого ухудшения экономической ситуации и быстро приобрела политический характер. По сообщениям международных СМИ и правозащитных мониторинговых групп, в ряде городов демонстрации сопровождались столкновениями, задержаниями и применением силы. Одновременно фиксировались ограничения связи и перебои в работе интернета, что усложняло проверку данных и независимую фиксацию происходящего.

В оценках числа погибших и задержанных фигурируют разные цифры. В предоставленной информации говорится о как минимум 48 погибших протестующих и 14 сотрудниках сил безопасности. Норвежская правозащитная организация Iran Human Rights сообщала как минимум о 51 погибшем протестующем, включая девять детей. BBC Persian отдельно подтверждала личности 22 погибших. Официальные иранские оценки по потерям силовых структур были ниже и публиковались точечно. Разброс в данных объясняется тем, что сообщения поступают из разных регионов, а доступ журналистов и наблюдателей ограничен.

На этом фоне на улицах всё чаще звучит имя Резы Пехлеви — сына Мохаммеда Резы Шаха Пехлеви, свергнутого в 1979 году. Для части протестующих это символ альтернативы нынешней системе и знак полного разрыва с политической моделью, построенной после Исламской революции. Для других — спорная фигура, связанная с прошлым режимом и зависимая от внешнего информационного поля.

Реза Пехлеви родился 31 октября 1960 года в Тегеране и до 1979 года считался наследником престола. После революции семья уехала из Ирана. Пехлеви получил образование в США и с начала 1980-х живёт в эмиграции, в том числе в районе Вашингтона. Он не занимал государственных должностей и не обладал реальными рычагами власти, но сохранял публичную роль представителя монархической линии и одного из узнаваемых голосов иранской диаспоры.

В последние годы Пехлеви сместил акценты с идеи прямого восстановления монархии на модель светского, демократического и парламентского устройства. Он публично заявлял, что форму будущего государства должны определить сами иранцы через референдум, а его задача — содействовать переходу и международной поддержке гражданских свобод.

С началом нынешних протестов Пехлеви активизировался в социальных сетях. В одном из сообщений он заявил, что режим «перерезал линии связи», отключил интернет и стационарные телефоны и может пытаться глушить спутниковые сигналы. Он призвал западные правительства использовать технические, финансовые и дипломатические ресурсы для восстановления коммуникаций внутри Ирана, чтобы протестующие могли координироваться и чтобы насилие не происходило «в темноте».

Отдельным элементом стало обращение к президенту США Дональду Трампу и европейским лидерам. Пехлеви поблагодарил Трампа за публичные обещания «привлечь режим к ответственности» и призвал европейцев «нарушить молчание». С точки зрения диаспоры, это попытка превратить протест в международную тему и защитить демонстрантов. С точки зрения значительной части иранского общества, любые призывы к внешним столицам несут риск быть интерпретированными как вмешательство — и, как следствие, играть на руку нарративу властей о «внешнем подстрекательстве».

Семейная история Пехлеви тоже остаётся частью публичного образа. Он женат на Ясмин Этемад-Амини, у пары три дочери — Нур (1992), Иман (1993) и Фарах (2004). Старшая дочь Нур наиболее активна публично и регулярно высказывается о правах женщин и протестах. Пехлеви и его супруга подчёркивали, что не считают пол препятствием для символической преемственности, и сторонники семьи нередко называют Нур потенциальной наследницей линии.

Однако ключевой вопрос в том, способен ли Пехлеви стать реальной политической фигурой внутри Ирана, остаётся открытым. Оппозиция страны фрагментирована: она включает светских активистов, этнические движения, сторонников монархии, а также конкурирующие организации эмиграции. В условиях жёсткого давления и отсутствия легальных политических механизмов ни одна из групп не имеет устойчивого общенационального лидерства. На практике роль Пехлеви пока скорее медийная и символическая: он может привлекать внимание, формулировать обращения к внешнему миру и собирать вокруг себя часть диаспоры.

Внешнеполитический аспект тоже двусмысленен. Поддержка Израиля и публичные контакты с израильскими представителями усиливают поляризацию вокруг Пехлеви. Для его сторонников это ставка на союзы против Тегерана. Для критиков — фактор, который может подорвать его легитимность внутри страны, где даже противники нынешних властей болезненно относятся к внешнему влиянию и угрозам территориальной дезинтеграции.

ДРУГАЯ СТОРОНА

Когда протесту не хватает институциональной опоры, он начинает искать символы. Фамилия Пехлеви — один из таких символов: она помогает выразить разрыв с нынешней системой, но не отвечает на вопрос, как будет устроен переход, если улица действительно переломит ход истории.

Фото: соцсети.

Читайте, ставьте лайки, следите за обновлениями в социальных сетях и присылайте материалы в редакцию.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.