Трамп подошел к развилке в войне с Ираном

Месяц войны не принёс Вашингтону ни быстрого военного результата, ни понятной дипломатической развязки. Наоборот: фронт расширяется, в игру входят новые участники, а решение, которого президент США пытался избежать, становится всё ближе.


Прошел ровно месяц с того момента, как удары США и Израиля по Ирану перевели многолетнее противостояние в открытую войну. За это время конфликт не сузился до обмена ударами между двумя столицами, а, напротив, начал расползаться по региону и затрагивать энергетику, морскую логистику и внутреннюю политику самих Соединённых Штатов.

Главная проблема для Белого дома сейчас состоит в том, что первоначальный расчёт на ограниченную кампанию не сработал. Иран не капитулировал, Ормузский пролив остаётся узким местом для мировых поставок нефти и газа, а каждая новая неделя войны делает для Вашингтона дороже не только военный сценарий, но и выход из него. В такой конфигурации у президента США осталось, по сути, два варианта: либо искать политический съезд с конфликта и продавать его как достигнутый результат, либо идти дальше и принимать на себя риски более глубокой операции.

Именно поэтому американские сигналы стали противоречивыми. С одной стороны, из Вашингтона звучат слова о гибкости и возможности добиться целей без сухопутного вторжения. С другой — в регион уже прибывают дополнительные силы США, включая морскую пехоту, а также готовится переброска тысяч военных из 82-й воздушно-десантной дивизии. На этом фоне в американской прессе появились сообщения о подготовке к многонедельным наземным действиям в Иране. Окончательного решения, судя по всему, нет, но сам переход от риторики сдерживания к риторике опций показывает, что цена паузы для Белого дома растёт.

Новый фактор последних дней — прямое подключение хуситов. Йеменское движение, ранее державшее дистанцию от этой войны, нанесло первые удары по Израилю и тем самым добавило к и без того широкому кризису ещё одно направление. Это важно не только в военном смысле. Если хуситы будут расширять участие, под дополнительным давлением окажется и Баб-эль-Мандеб — второй после Ормуза критический морской узел, от которого зависит путь к Суэцкому каналу. Для мировой торговли это означает, что конфликт окончательно перестаёт быть локальным даже в сугубо экономическом измерении.

Одновременно усиливается и политическое давление на самого Трампа. В США война становится всё менее популярной, рост цен на энергоносители бьёт по настроениям избирателей, а республиканцам всё сложнее объяснять, где проходит граница между обещанием не втягиваться в новые затяжные войны и реальностью расширяющейся кампании. Для президента это уже не только внешнеполитический кризис, но и внутренний тест на управляемость собственного курса.

Дипломатический трек при этом формально сохраняется. Пакистан пытается выступить посредником и собирает у себя министров иностранных дел нескольких ключевых государств региона. Но сама логика момента не выглядит благоприятной для быстрого компромисса. Иран не демонстрирует готовности уступать под давлением, а в Израиле и части американского истеблишмента, напротив, опасаются, что слишком ранняя сделка даст Тегерану возможность переждать удар и сохранить ядро своих возможностей.

В ближайшие дни ключевым станет не столько вопрос, начнутся ли переговоры как таковые, сколько вопрос о том, что будет происходить параллельно им. Если Вашингтон сохранит нынешнюю двойную тактику — наращивание сил плюс поиски дипломатического выхода, — регион ещё некоторое время проживёт в режиме стратегической неопределённости. Но если удары продолжатся, а хуситский и, возможно, другие прокси-фронты начнут действовать активнее, пространство для контролируемого отката резко сузится.

Пока всё выглядит так, что Белый дом пытается дотянуть до решения, которого можно будет избежать на словах, но уже нельзя избежать по существу. Через месяц после начала войны вопрос стоит не о том, можно ли остановить расширение кризиса, а о том, какой ценой каждая из сторон согласится назвать паузу победой.

ДРУГАЯ СТОРОНА

Самый опасный момент в таких конфликтах наступает не тогда, когда стороны кричат о наступлении, а тогда, когда каждая из них ещё говорит о переговорах, уже двигая войска и расширяя карту целей. Именно в этом промежутке политическая неопределённость чаще всего и превращается в новую фазу войны.

Фото: соцсети/ИЗНАНКА.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.