«Валькирия Виндзоров» отмечает 81 год

Сегодня 81 год исполняется принцессе Майкл Кентской — одной из самых противоречивых и обсуждаемых фигур в окружении британской королевской семьи. За десятилетия при дворе она заслужила репутацию женщины, которая не подстраивается под эпоху и не сглаживает углы.


Принцесса Майкл Кентская, урождённая Мария Кристина Анна Агнесса Хедвиг Ида фон Рейбниц, вошла в британскую королевскую хронику как персонаж, стоящий особняком. Королева Елизавета II, по воспоминаниям современников, называла её «валькирией Виндзоров» — прозвище, в котором соединились и сила характера, и ощущение чуждости двору, привыкшему к сдержанности.

Мария — баронесса по рождению, единственный ребёнок в семье барона Гюнтера фон Рейбница и графини Марии Анны Шимановской. По материнской линии её родословная уходит к королю Франции Генриху II и Екатерине Медичи, к Диане де Пуатье, а также к нидерландскому художнику Питеру Паулю Рубенсу. Сама принцесса не раз подчёркивала этот факт, заявляя, что в ней «больше королевской крови», чем у большинства тех, кто вступал в брак с британскими принцами после принца Филиппа.

Брак с принцем Майклом Кентским стал для неё вторым. Их союз имел прямые последствия для положения мужа: из‑за католического вероисповедания Марии принц Майкл утратил право на наследование британского престола. При этом их дети — сын и дочь — были воспитаны в протестантской традиции и потому сохранили своё место в линии престолонаследия. Этот компромисс стал характерным примером того, как личный выбор сталкивался с жёсткими правилами монархического института.

Однако наибольшую известность принцесса Майкл получила не столько из‑за происхождения или брака, сколько из‑за резких высказываний и демонстративных жестов. Один из самых громких скандалов произошёл в Нью‑Йорке, где она, находясь в ресторане, пожаловалась на шумных темнокожих посетителей и позволила себе совет «вернуться в свои колонии». Эти слова вызвали волну критики и закрепили за ней репутацию фигуры, не чувствующей границ современного публичного языка.

Позднее к этому добавился эпизод с первой встречей с Меган Маркл, на которую принцесса пришла в винтажной броши в виде мавра — украшении с расистским подтекстом. После общественного резонанса ей пришлось публично извиняться, что для неё самой стало редким и показательным шагом.

Фигура принцессы Майкл Кентской до сих пор вызывает споры, но именно в этом и заключается её устойчивое присутствие в истории двора. Она не стала символом обновления или примирения эпох — скорее, напоминанием о том, что аристократия несёт с собой не только традиции, но и тени прошлого, от которых невозможно полностью отмахнуться.

ФИНАЛ

В британской монархии принято сглаживать острые углы, но Мария фон Рейбниц прожила жизнь иначе — не скрывая происхождение, взгляды и характер. Возможно, именно поэтому её образ читается сегодня не как реликт, а как жёсткий исторический маркер своего времени.

Фото: соцсети.

Читайте, ставьте лайки, следите за обновлениями в наших социальных сетях и присылайте материалы в редакцию.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.