Бюджет теряет доходы уже в первом квартале

Федеральный бюджет 2026 года может получить на 2,1 трлн рублей меньше доходов, чем заложено в законе. Счётная палата видит просадку сразу в двух частях бюджета — нефтегазовой и ненефтегазовой.


Оценка Счётной палаты по итогам первого квартала переводит разговор о бюджете 2026 года из плоскости временного кассового разрыва в более серьёзную зону. По предварительным расчётам аудиторов, доходы федерального бюджета за год могут составить 38,2 трлн рублей. Это соответствует уточнённому кассовому плану на 1 апреля, но на 2,1 трлн рублей, или на 5,2%, ниже параметров, утверждённых законом о бюджете.

Изначально финансовый план 2026 года строился на доходах около 40,3 трлн рублей и расходах порядка 44 трлн рублей. Дефицит закладывался в районе 3,8 трлн рублей. Уже первый квартал показал, что этот баланс оказался под давлением: федеральный бюджет был исполнен с дефицитом 4,6 трлн рублей — больше годового планового дефицита, хотя Минфин традиционно объясняет начало года опережающим финансированием расходов.

Главная причина просадки — нефтегазовые поступления. За январь–март доходы бюджета составили 8,3 трлн рублей, из них нефтегазовые — 1,4 трлн. По сравнению с первым кварталом прошлого года общий объём доходов снизился на 746,1 млрд рублей, а нефтегазовая часть — сразу на 1,2 трлн рублей, или на 45,4%. Это уже не просто колебание цены на нефть. Внутри этой динамики сходятся скидки на российское сырьё, укрепление рубля в отдельные периоды, ограничения экспорта, санкционный режим и изменение налоговой базы нефтегазового сектора.

По итогам года Счётная палата ожидает, что нефтегазовые доходы могут оказаться ниже прогноза на 1,1 трлн рублей. Для бюджета это самый чувствительный канал, потому что именно сырьевые поступления традиционно закрывали часть расходов и помогали сглаживать внешние шоки. Когда эта подушка сжимается, правительству приходится активнее опираться на внутренние заимствования, ФНБ, ненефтегазовые налоги и более жёсткое управление расходами.

Но в новой оценке есть второй, не менее важный сигнал. Ненефтегазовые доходы тоже могут недобрать около 1 трлн рублей. В первом квартале они ещё росли: 6,9 трлн рублей, плюс 7,1% к прошлому году. Позже, по данным Минфина за январь–май, ненефтегазовые поступления сохраняли положительную динамику и увеличились на 12,4% год к году. Однако аудиторы смотрят не только на текущий рост, а на соответствие годовому плану и устойчивость налоговой базы.

Здесь проблема тоньше. Ненефтегазовые доходы зависят от НДС, налога на прибыль, импорта, внутреннего спроса, зарплат, потребления и состояния бизнеса. Если экономика охлаждается, а расходы бюджета уже разогнаны, даже рост отдельных налогов не гарантирует выполнения годового плана. В первом квартале Счётная палата зафиксировала снижение ВВП на 0,2%, слабый рост промышленности на 0,3%, спад в обрабатывающих производствах на 0,7%, сокращение грузооборота транспорта и строительства. Это не обвал, но это уже другая среда для сбора налогов.

Расходная часть при этом не тормозит. За первый квартал кассовое исполнение расходов составило 12,9 трлн рублей, или 28,9% уточнённой росписи. За январь–май, по оценке Минфина, расходы достигли 20,8 трлн рублей и выросли на 17% год к году. Доходы за тот же период составили 14,8 трлн рублей. Разрыв между темпом расходов и доходов становится главным источником давления на бюджетную конструкцию.

Сам по себе недобор доходов ещё не означает немедленного секвестра. У правительства остаются инструменты: заимствования, управление остатками, корректировка кассового плана, перенос отдельных расходов, использование средств ФНБ. Но каждый такой инструмент имеет цену. Заимствования увеличивают долговую нагрузку, перенос расходов бьёт по программам и стройкам, а ФНБ нельзя считать бесконечным резервуаром.

Счётная палата отдельно указывает на риски в капитальных вложениях. За первый квартал исполнение по объектам капитального строительства составило 138,4 млрд рублей, или 9,7% росписи. Из 246 объектов, запланированных к вводу в 2026 году, введено только 12. По 56 объектам сохранялись риски срыва сроков. Это важная деталь: бюджетное давление проявляется не только в больших триллионах, но и в конкретных стройках, инфраструктуре, проектах развития и региональных обязательствах.

Для экономики такой доклад означает простую вещь: бюджет 2026 года уже требует перенастройки ожиданий. Нефтегазовые доходы больше не выглядят надёжной компенсацией, ненефтегазовая база не гарантирует закрытия разрыва, расходы идут быстрее поступлений. На этом фоне любая новая просадка нефти, укрепление рубля, снижение импорта или замедление внутреннего спроса будут сразу отражаться не в прогнозах, а в кассовом исполнении.

ОБРАТНАЯ СТОРОНА

Бюджетный риск редко выглядит как один резкий провал. Чаще он собирается из нескольких спокойных строк: нефть дала меньше, внутренние налоги не дотягивают до плана, расходы уже профинансированы, стройки идут медленнее, долг стал дороже. В сумме это и есть новая бюджетная реальность — государство сохраняет возможность платить, но пространство для манёвра становится уже.

Фото: ИЗНАНКА.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.