С Владимиром Молчановым простились в храме Космы и Дамиана в Шубине

В Москве простились с журналистом и телеведущим Владимиром Молчановым. Церемония прошла в храме Святых бессребреников Космы и Дамиана в Шубине. Автор программы «До и после полуночи» ушёл из жизни после продолжительной болезни в возрасте 75 лет.


Прощания с людьми телевидения часто бывают странными. Слишком много в них прошлого эфира, узнаваемых лиц, голосов, которые когда-то звучали из каждой квартиры, и ощущения, что эпоха уходит не сразу, а по одному человеку.

С Владимиром Молчановым простились в центре Москвы, в храме Космы и Дамиана в Шубине. Пришли коллеги, друзья, люди, для которых его имя давно было не просто фамилией из титров. Говорили о профессиональной планке, но ещё больше — о человеческой.

Здесь это особенно важно.

Молчанов принадлежал к тому типу телеведущих, который почти исчез. Не громкий шоумен, не человек рейтинговой агрессии, не ведущий, который давит собеседника скоростью. Он работал иначе: голосом, паузой, интонацией, способностью не превращать разговор в шум.

«До и после полуночи» вышла в эфир в 1987 году и быстро стала одной из главных программ позднесоветского телевидения. Для зрителей того времени это было не просто новое телевизионное окно. Это был воздух. Музыка, разговоры, редкие кадры, западные артисты, темы, которые ещё недавно казались невозможными для центрального экрана.

Молчанов не выглядел человеком, который специально ломает стену. Он скорее открывал дверь — спокойно, почти буднично. И именно поэтому эффект был сильнее.

На прощании его называли «настоящим русским интеллигентом», «честным человеком», «умом, честью и совестью нашего телевидения». Такие слова легко становятся ритуальными, особенно у гроба. Но в случае Молчанова они звучат не как обязательная дань, а как точное попадание в тип личности.

Он действительно не был удобным человеком в плохом смысле этого слова. В его биографии были и признание, и уходы, и периоды, когда телевидение менялось быстрее, чем люди его поколения могли принять. Но за ним оставалось ощущение внутренней дистанции: он не растворился в новом телевизионном гаме и не пытался любой ценой доказать, что по-прежнему «в тренде».

После «До и после полуночи» сама телевизионная страна стала другой. Пришли ток-шоу, политические крики, круглосуточная скорость, бесконечная борьба за внимание. На этом фоне Молчанов всё больше воспринимался как человек из мира, где ведущий ещё мог быть собеседником, а не механизмом давления.

Наверное, поэтому память о нём не сводится только к архивной программе. Его вспоминают как знак другой телевизионной культуры — более медленной, более образованной, более требовательной к себе. Там ещё имело значение, как человек держит паузу. Как произносит имя гостя. Как не перебивает. Как не делает вид, что знает всё лучше всех.

В последние годы в его жизни было много личной боли. Ушла жена Консуэло Сегура, затем дочь Анна. Эти утраты не нуждаются в подробном пересказе. Иногда биография человека к концу становится слишком тяжёлой для публичного текста, и единственная приличная интонация здесь — тише.

Прощание в храме Космы и Дамиана получилось именно таким: не парадным, не телевизионным, не громким. Скорее камерным итогом человека, который когда-то вывел на экран новое чувство времени, а потом сам стал частью памяти о нём.

ФИНАЛ

Владимир Молчанов был из тех, кто не заполнял эфир собой, а освобождал в нём место для разговора. Сегодня это качество кажется почти старомодным. Но, возможно, именно поэтому его так трудно заменить: шумных голосов много, а людей, после которых остаётся тишина с достоинством, почти нет.

Фото: соцсети.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.