Сперма отца может влиять на риск потери беременности

Учёные всё внимательнее смотрят на мужской фактор при ранней потере беременности. Новый проект Texas A&M изучает не только ДНК сперматозоидов, но и эпигенетические метки, которые могут влиять на работу генов эмбриона.


Новость звучит так, будто учёные уже обнаружили новую причину выкидышей. На самом деле речь идёт о более осторожной и интересной истории. Texas A&M 28 августа 2026 года рассказала об уже идущем пятилетнем проекте, финансируемом Национальными институтами здравоохранения США: он должен проверить, может ли эпигенетическая «упаковка» сперматозоида влиять на развитие эмбриона и риск ранней потери беременности. Главные исследователи — специалист по репродуктивной эпигенетике Лейси Луэнс и репродуктивный биолог Кай Полер. Грант на 1,65 млн долларов действует с августа 2024-го до июля 2029 года, поэтому окончательных результатов у проекта пока нет.

Замысел вырос не на пустом месте. В сперматозоиде находится не только отцовская половина ДНК. Во время созревания клетки большая часть белков-гистонов, вокруг которых обычно упакована ДНК, заменяется протаминами, но небольшая доля гистонов остаётся. На них сохраняются химические метки — например, ацетилирование и метилирование. Они способны менять доступность участков ДНК и тем самым участвовать в регулировании активности генов после оплодотворения.

В обзоре 2024 года Луэнс и её коллега Эштон Додд сформулировали это прямо: «Отцовская зародышевая линия несёт информацию, выходящую за пределы ДНК». Авторы подчёркивали, что точная роль сохранённых в сперматозоиде гистонов ещё не установлена, но накопленные данные связывают аномальный гистоновый профиль с бесплодием и нарушениями раннего развития эмбриона.

В январе 2026 года группа Texas A&M представила уже собственные данные по крупному рогатому скоту. Сара Стивенс, Эштон Додд и Лейси Луэнс исследовали гистоны сперматозоидов быков и эмбрионов, полученных методом ЭКО. Три ацетилированные метки — H3K9ac, H3K14ac и H3K27ac — обнаруживались в ядрах клеток от двухклеточной стадии до морулы. В бластоцистах эти метки были примерно в 2,5 раза сильнее представлены в клетках трофэктодермы, из которой затем формируется значительная часть плаценты. Разница была статистически значимой, хотя выборка бластоцист была небольшой — восемь эмбрионов.

Авторы осторожно назвали полученные данные основой для поиска «потенциальных биомаркеров качества и жизнеспособности спермы и эмбриона». Но это ещё не доказательство того, что конкретная гистоновая метка вызывает потерю беременности. Следующий этап как раз должен соединить молекулярную картину с реальным репродуктивным исходом.

Для этого команда сравнивает сперму быков с высокой и низкой фертильностью, создаёт эмбрионы методом ЭКО и наблюдает за их развитием в режиме таймлапс. Затем исследователи будут сопоставлять различия в гистонах сперматозоидов с тем, какие гены включаются и выключаются в эмбрионе. «Мы говорим о негенетических изменениях, которые могут менять то, как гены включаются или выключаются», — объясняет Луэнс.

Крупный рогатый скот выбран не только из-за экономической важности проблемы для животноводства. Ранние этапы развития эмбриона у коров по времени активации собственного генома ближе к человеческим, чем классическая мышиная модель. При этом исследователи могут проводить контролируемое оплодотворение и наблюдать за эмбрионами так, как это невозможно делать в экспериментах с людьми.

Есть и более старые данные, показывающие, что конкретный бык действительно может влиять на сохранение беременности. В исследовании 2018 года коровы, осеменённые спермой быков, ранее связанных с высокой частотой потерь, теряли беременность примерно в 1,9 раза чаще, чем при использовании быков из группы низкого риска. В работе 2020 года с восемью быками частота ранних эмбриональных потерь колебалась от 1,8 до 11,7 процента, а более поздних — от 2,3 до 12,6 процента. Эти различия нельзя было объяснить одной только стандартной визуальной оценкой спермы.

Для человеческой репродуктивной медицины идея мужского вклада тоже уже не экзотика. В обновлённом заключении Американского общества репродуктивной медицины 2026 года анализ фрагментации ДНК сперматозоидов допускается при необъяснимых повторных потерях беременности или при их сочетании с бесплодием. При этом специалисты подчёркивают: пока неизвестно, приводит ли лечение обнаруженных нарушений к улучшению исходов беременности. Европейская ESHRE также рекомендует учитывать возраст и образ жизни мужчины и допускает исследование фрагментации ДНК сперматозоидов.

Гистоновая эпигенетика — следующий, гораздо более тонкий уровень. Пока у врачей нет утверждённого теста, который по набору меток на гистонах сперматозоида мог бы предсказать выкидыш. Именно такой мост — от лабораторной биологии к возможному клиническому маркеру — и пытается построить команда Texas A&M.

И здесь важна не смена адресата для чувства вины. Ранняя потеря беременности имеет множество причин: хромосомные нарушения, особенности матки, эндокринные и иммунные факторы, состояние эмбриона, возраст и сочетание факторов обоих родителей. Новая линия исследований лишь возвращает в эту картину вторую половину зачатия — биологический вклад отца, который долго оставался менее изученным.

СОВЕТ ОТ РЕДАКЦИИ

Если потеря беременности повторяется, обследование не должно автоматически ограничиваться только женщиной. Современные рекомендации предполагают оценку обоих партнёров. При этом коммерческие «эпигенетические тесты» спермы по гистонам пока не имеют подтверждённой клинической роли — это область исследований, а не готовая диагностика.

Фото: редакция ИЗНАНКИ