Зелёные пятна на карте пустынь и почему это не повод расслабляться

Сухие земли занимают больше 40% суши и кормят миллиарды людей — и именно поэтому любые новости про «озеленение пустынь» звучат как надежда. Глобальное исследование по спутниковым данным за 2001–2024 годы фиксирует: 29,2% сухих регионов заметно прибавили в растительности, тогда как 4,9% — наоборот, потеряли её. При этом авторы подчёркивают оговорку: большую часть эффекта дают не естественные процессы, а расширение и интенсификация сельского хозяйства.


Работа, опубликованная в Journal of Remote Sensing, опирается на показатели валовой первичной продукции (GPP) — то есть на то, сколько углерода растения «заводят» в биомассу в процессе фотосинтеза. По оценке авторов, суммарно сухие территории за период наблюдений дали чистый прирост около 1 899 тераграммов углерода, причём почти половина прироста пришлась на Азию.

Самая любопытная часть — попытка разобрать, что именно стоит за этим «плюсом». В публичной дискуссии обычно вспоминают CO₂-удобрение: больше углекислого газа — растения растут активнее. Но в выводах исследования акцент другой: вклад человеческой деятельности в озеленение оказался более чем вдвое сильнее эффекта CO₂-удобрения и заметно выше влияния климатических факторов. В качестве ключевых причин называются расширение пахотных земель, орошение и использование азотных удобрений.

Это видно и по структуре прироста. По данным авторов, сельхозугодья занимают около 12% площади сухих земель, но обеспечили примерно 773 тераграмма прироста углерода. Такой перекос хорошо объясняет, почему «зелёные» точки на спутниковых картах чаще совпадают с зонами интенсивного земледелия и управляемых ландшафтов, а не с «самовосстановлением» природы.

У этой истории две стороны. Первая — практичная: технологии действительно помогают удерживать урожайность и делать жизнь в засушливых регионах устойчивее. Вторая — менее романтичная: «зелёное» далеко не всегда значит «здоровое». Нередко это эффект водного кредита, когда растительность поддерживается за счёт интенсивного водозабора, в том числе из подземных горизонтов. На короткой дистанции это выглядит как успех, но при падении уровней грунтовых вод и деградации почв такой успех легко превращается в проблемы, которые потом сложно и дорого разворачивать назад.

Авторы отдельно отмечают ещё один важный момент для науки и прогнозов: многие модели растительности, используемые в климатических расчётах, недооценивают масштаб изменений и склонны объяснять их в основном CO₂ и климатом. Если землепользование и агропрактики учтены плохо, прогноз по устойчивости сухих регионов становится неточным — особенно в мире, где вода всё чаще становится узким местом.

Вывод здесь простой и без лишнего пафоса: спутники фиксируют реальный тренд, но он не отменяет водных и почвенных ограничений. «Озеленение» сухих земель — это чаще всего результат управления, у которого есть цена. Вопрос ближайших лет — смогут ли регионы платить эту цену аккуратно, не превращая временный «зелёный» эффект в долгосрочные долги по воде и земле.

ИЗНАНКА
Пустыня может стать зеленее — и всё равно оставаться уязвимой. Главная интрига не в том, «победили ли мы засуху», а в том, сколько воды и усилий стоит каждый новый гектар этой зелени.

Фото: ИЗНАНКА

Читайте, ставьте лайки, следите за обновлениями в наших социальных сетях и присылайте материалы в редакцию.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.