509

Зачем учёные создают мышей с человеческим мозгом

Исследователи вырастили грызунов, у которых более 90% коры головного мозга состоит из человеческих нейронов

Заголовок вроде «Американские учёные создали мышей с человеческим мозгом» сразу вызывает отвращение. Мы чувствуем первобытный страх перед пересечением видовых границ, который философ Леон Касс называл синдромом Франкенштейна.

Это чувство часто выступает как неписаная этическая норма, и мы думаем, что такие опыты неприемлемы. Однако любопытство всегда берёт верх над брезгливостью.

Мы всё чаще используем плоды этих исследований в медицине, даже если нам это не нравится. При этом нас мучают философские вопросы: создаём ли мы существо с новыми эмоциями и способно ли оно страдать? Где проходит грань, после которой у химеры появляется моральный статус человека?

Пока до супермышей далеко. Недавно группа учёных из Стэнфордского университета во главе с Серджиу Паска опубликовала в журнале Nature результаты работы над «химерой человеческой ксерокортекса». Они вывели мышей, у которых более 90 процентов коры головного мозга состоит из человеческих нейронов.

Учёные отключили у них ген ESCO2, из-за чего у мышей практически полностью исчезла собственная кора и гиппокамп. В это пустое анатомическое пространство исследователи имплантировали человеческие кортикальные органоиды — «мини-мозги», выращенные в лаборатории.

В отсутствие конкуренции со стороны мышиных клеток человеческая ткань разрослась почти в пять раз. Она заняла более 90 процентов коркового пространства и составила половину массы всего мозга грызуна.

История таких экспериментов началась четверть века назад. В 1989 году шведы из Лунда пересадили человеческие нейроны в мозг крыс, чтобы вылечить у них модель болезни Паркинсона. Клетки выжили и начали выделять дофамин, устранив двигательные нарушения.

В 2005 году Ирвинг Вайсман из Стэнфорда создал мышь с гуманизированной иммунной системой, у которой один процент мозга состоял из человеческих клеток.

В 2013 году исследователи из Рочестера пересадили человеческие астроциты — вспомогательные клетки мозга — новорождённым мышам. Грызуны стали учиться и запоминать лабиринты в разы быстрее, так как человеческие астроциты крупнее и имеют в десять раз больше отростков.

Ксенотрансплантация — пересадка органов между видами — начиналась не с мозга, а с почек. Главная проблема всегда заключалась в отторжении иммунной системой. Только развитие генной инженерии и иммуносупрессии позволило этим опытам стать эффективнее.

Мифы о химере преследуют нас с древности. В Индии бог Шива прикрепил своему сыну Ганеше голову слона. В Греции жил минотавр, а само слово «химера» описывало существо с телом льва, козла и змеиным хвостом. В культуре это всегда метафора, но сегодня это ещё и закон.

В большинстве стран строго запрещено скрещивать человеческие стволовые клетки с репродуктивными клетками животных, чтобы не получить существо, способное давать «человеческое» потомство.

Химерных животных нельзя пускать в разведение, их изолируют или усыпляют. Попытка ввести гибридный эмбрион человеку считается биоэтическим преступлением. Законы также ограничивают процент человеческих клеток в организме животного и требуют немедленной остановки опыта, если у грызуна появляются признаки самосознания.

В мире нет единого правила. В Китае с 2003 года разрешены эксперименты с зародышами химер и их имплантация суррогатным самкам, включая макак и свиней.

Лидером такого либерализма является Япония, где можно выращивать эмбрионы дольше 14 дней. В США и Британии опыты разрешены, но получить на них госфинансирование почти невозможно.

Во Франции и Германии создание таких зародышей — уголовное преступление. Польша же фактически заблокировала такие исследования.

Зачем биологи, лишённые религиозных предрассудков, продолжают это делать? Главная причина — кризис донорства органов. Ведутся проекты по выращиванию почек и сердец в телах свиней, чтобы решить проблему отторжения.

Вторая причина — моделирование болезней. Нужны животные для тестов лекарств от болезни Альцгеймера и редких генетических недугов. Благодаря этим спорным опытам мы рано или поздно поймём, насколько велики наши биологические барьеры. Или обнаружим, что их нет вовсе.

Фото: Соцсети