После видео пилота Ка-52 проверяют обстоятельства его смерти
Алексей Земцов в последнем обращении говорил о давлении и уголовном преследовании
История Алексея Земцова за один день вышла далеко за пределы обычной телеграм-повестки. Земцов, которого в открытых публикациях называют лётчиком боевого вертолёта Ка-52 и автором канала «Воевода вещает», записал несколько видеообращений. После их появления о его смерти начали сообщать медиа и крупные провоенные телеграм-каналы.
Ключевая часть этой истории строится на его собственных словах. В одном из видео Земцов говорит, что больше не может жить с позором из-за обвинений в «дискредитации» российской армии, и прямо связывает происходящее с давлением со стороны военного начальства. В пересказах ASTRA и других изданий фигурируют фамилии заместителя главкома ВКС Владимира Кравченко, командира части Авраменко и следователя Кантемирова. Публичной реакции названных им лиц на момент подготовки материала не было.
Вокруг Земцова и раньше уже был тяжёлый конфликтный фон. По сообщениям СМИ, в 2025 году после личного инцидента он оказался под следствием, провёл несколько месяцев в СИЗО, затем был направлен в штурмовое подразделение, а позже вновь столкнулся с уголовным преследованием — уже по линии «дискредитации армии». Важно, однако, что часть этих деталей известна в основном из его собственных заявлений и их пересказов в медиа, а не из официальной развёрнутой версии ведомств.
Перед нами редкий случай, когда действующий офицер и заметный автор провоенного телеграма выносит внутренний конфликт наружу уже в формате последнего обращения. Это делает событие одновременно и личной трагедией, и системным эпизодом: речь идёт не просто о гибели человека, а о публичном разрыве внутри среды, которая обычно устроена гораздо более закрыто.
При этом базовая проблема остаётся прежней: официальной развёрнутой позиции на момент публикации нет. Есть видеозаписи самого Земцова, сообщения тех, кто первым распространил новость о его смерти, и цепочка публикаций, где повторяются одни и те же обвинения. Для сборки этого достаточно, чтобы зафиксировать сам факт громкой гибели и содержание последних заявлений. Но недостаточно, чтобы безоговорочно объявлять всю внутреннюю механику конфликта установленной.
ИТОГ
Самое тяжёлое в этой истории даже не то, что офицер записал последнее обращение. Тяжелее другое: его финальные слова звучат как попытка пробить стену системы уже тогда, когда других способов быть услышанным он, похоже, для себя не видел. И в таких случаях сама смерть начинает работать как последнее сообщение — слишком громкое, чтобы его можно было просто отложить в сторону.
Фото: ИЗНАНКА.
ИЗНАНКА — другая сторона событий.
