Экстремальная худоба снова стала модным кодом

Фотографии всё более худых звёзд снова запускают разговор об «анорексичном» Голливуде. Но диагноз по снимку невозможен. Реальный вопрос шире: почему модная индустрия вновь делает очень тонкое тело главным визуальным кодом?


Несколько лет назад казалось, что эпоха «нулевого размера» осталась в архивах нулевых. На красных дорожках стало больше разных фигур, бренды заговорили об инклюзивности, а бодипозитив вошёл в массовую культуру. Теперь маятник заметно качнулся обратно.

Это видно не только по знаменитостям. Vogue Business несколько сезонов подряд фиксирует сокращение размерного разнообразия на подиумах. В сезоне осень–зима 2026 года 97,6% образов на крупнейших неделях моды были показаны моделями стандартного для индустрии размера US 0–4; на mid-size пришлось 2,1%, на plus-size — 0,3%. По сравнению с 2023 годом пространство для более разнообразных фигур стало уже.

Отсюда и возвращение выражения «героиновый шик». В 1990-х оно описывало эстетику болезненной бледности, резкой худобы и хрупкости. Сегодня термин используют скорее как культурный сигнал тревоги. Визуальный язык стал дороже и аккуратнее, но идеал вновь строится вокруг очень тонкого силуэта.

Ариана Гранде — одна из самых обсуждаемых фигур этого нового витка. Её внешность регулярно превращают в отдельную новость, хотя сама певица ещё в 2023 году попросила публику не судить о здоровье по фотографии. Тогда она объясняла, что тело, которое многие считали её прежней «здоровой» формой, на самом деле относилось к тяжёлому периоду её жизни. В 2025-м Гранде снова напомнила, что комментарии о чужом теле могут быть опасны.

С Дженной Ортегой произошло похожее. После нового интервью Esquire в августе её внешность вызвала тысячи комментариев. При этом сама Ортега говорила не о нынешнем весе, а о детском опыте на съёмках: она могла целый день не просить еду или воду, чтобы не казаться проблемой для группы. Это важная деталь о давлении индустрии, но не основание для диагноза сегодня.

История Кейт Бекинсейл ещё нагляднее показывает, насколько легко светская хроника подменяет факты догадками. Когда актрису начали обвинять в чрезмерной худобе, она связывала потерю веса со стрессом и тяжёлым горем после смерти отчима и болезни матери. В 2026 году Бекинсейл также рассказала о синдроме активации тучных клеток, который, по её словам, влияет на пищеварение.

Ким Кардашьян оказалась в центре похожего разговора раньше остальных. В 2022 году она публично сообщила, что за три недели сбросила 16 фунтов, чтобы надеть на Met Gala платье Мэрилин Монро. Этот эпизод вызвал резкую критику именно потому, что быстрое изменение тела было представлено как часть подготовки к модному выходу. Vogue тогда увидел в нём один из признаков возможного разворота от бодипозитива обратно к культу худобы.

Есть и фактор, которого не было в 1990-х: препараты класса GLP-1. Их распространение изменило сам разговор о весе. В среде знаменитостей любое заметное похудение теперь нередко автоматически связывают с лекарствами, даже когда человек ничего подобного не подтверждал.

Поэтому фраза «бодипозитив умер» слишком проста. Он не исчез, но его влияние на модную систему явно ослабло. Размерное разнообразие на подиумах сократилось, тонкий силуэт снова стал престижным, а соцсети вернули в оборот сравнения, которые ещё недавно считались токсичными.

Показательно не то, что отдельные звёзды стали выглядеть иначе. Важнее, как быстро индустрия снова научилась превращать женское тело в сезонный тренд — сначала предлагая принять его любым, а затем почти незаметно возвращая старое требование быть меньше.


Мода меняет лексику быстрее, чем привычки. Вчера она продавала принятие тела, сегодня снова продаёт контроль над ним. Но чужое здоровье не становится публичным диагнозом только потому, что человек вышел на красную дорожку. Обсуждать стоит не «кто слишком худой», а почему именно худоба снова стала престижным визуальным стандартом.

Фото: редакция ИЗНАНКИ.