Париж простился с Матильдой Фавье

Париж простился с Матильдой Фавье — человеком, который много лет оставался за кулисами Dior, но знал едва ли не всех в первом ряду. На церемонию в Сен-Сюльпис пришли дизайнеры, актёры, политики и представители европейских династий.


В понедельник, 31 августа, у церкви Сен-Сюльпис в шестом округе Парижа собирались люди из тех кругов, которые редко оказываются вместе вне больших премьер, показов и государственных приёмов. На этот раз камеры фиксировали не выход на красную дорожку, а прощание. В 14:30 здесь началась церемония памяти Матильды Фавье, директора по связям с общественностью Christian Dior Couture.

Среди пришедших были Бернар Арно и представители семьи Arnault, Сидни Толедано, Кристиан Лубутен, Карин Ройтфельд, Клаудия Шиффер. Рядом — Катрин Денёв, Камиль Коттен, Лора Смет, Карла Бруни, Брижит Макрон. Отдельной частью этого круга стали люди, связанные с европейскими династиями: Пьер Казираги и Беатрис Борромео, Клотильда Куро с дочерью Витторией Савойской, Мария Каролина Бурбон-Сицилийская с матерью Камиллой. Такой состав гостей объяснял профессию Фавье точнее любой должности: её работа заключалась не просто в коммуникациях, а в умении соединять миры, которые Dior хотел видеть рядом с собой.

Матильда Фавье погибла 17 августа в дорожной аварии в департаменте Дё-Севр вместе со своим спутником, французским кинопродюсером Николя Альтмайером. Их автомобиль столкнулся с грузовиком на дороге D938 в районе Airvault. Первоначально прокуратура Ниора сообщала, что столкновение произошло во время обгона; позднее следствие уточнило обстоятельства аварии и продолжило устанавливать траектории машин. Расследование открыто по факту непредумышленного причинения смерти водителем.

Утром того же 31 августа в нескольких сотнях метров от Сен-Сюльпис, в церкви Сен-Жермен-де-Пре, прошла отдельная церемония прощания с Альтмайером. Его провожали прежде всего люди французского кино. Несколько часов спустя Париж словно сменил декорацию: у Сен-Сюльпис собралась уже та часть города, которую Фавье десятилетиями связывала с модой, знаменитостями, искусством и светской жизнью.

Она пришла в Dior в марте 2011 года после долгой работы в Prada. До этого были редакции Glamour и Femina Hebdo, а ещё раньше — знакомство с модой почти изнутри семьи. Её дядя Жиль Дюфур много лет работал рядом с Карлом Лагерфельдом, сестра Виктуар де Кастеллан стала одной из ключевых фигур ювелирного направления Dior. Фавье росла в среде, где одежда, искусство, люди и манеры существовали как единый язык.

В Dior этот язык стал профессией. Фавье отвечала за отношения дома с публичными персонами и сопровождала тех, кто формировал его современный образ за пределами подиума. В её профессиональном круге были Натали Портман, Шарлиз Терон, Рианна, Мишель Йео, Jisoo и другие звёзды, чьё появление в Dior становилось частью международного разговора о бренде. Она не была дизайнером и не выходила на поклон после показа, но принадлежала к тем людям, без которых мода не превращается в культурное событие.

В 2024 году Фавье выпустила книгу «Mathilde à Paris», в английской версии — «Living Beautifully in Paris». Это был почти автопортрет через город: музеи, рестораны, цветы, интерьеры, мода, друзья и представление о хорошем вкусе не как о демонстрации статуса, а как о способе жить. В интервью она говорила, что её взгляд всегда тянулся к красивому. После её смерти эта фраза неожиданно стала объяснять и карьеру, и тот круг людей, который сегодня пришёл проститься.

В официальном сообщении Dior Фавье назвали исключительной женщиной, а Дельфина Арно — не только профессионалом, которого потерял дом, но и своей верной подругой. Джонатан Андерсон вспоминал её как человека редкой теплоты и энергии и говорил, что она во многом воплощала дух высокой моды. За корпоративными словами чувствовалась личная потеря: в Париже умерла не просто руководитель направления, а человек, чья записная книжка держалась на дружбе гораздо больше, чем на должностных инструкциях.

В официальном извещении о смерти первыми названы дети Фавье — Элоиза и Карло Агостинелли. Затем мать, сёстры, дядя. Это возвращает историю из первого ряда Сен-Сюльпис туда, где любой публичный некролог заканчивается: к семье, для которой масштаб чужого восхищения ничего не меняет в масштабе собственной утраты.


Для моды Фавье была человеком перехода — между домом и знаменитостью, закрытой примерочной и камерой, личной дружбой и публичным образом. На её похоронах эти связи стали видимыми одновременно. В одном церковном нефе оказались haute couture, кино, политика и европейские фамилии, которые обычно существуют каждая в своём круге. Пожалуй, это и был самый точный портрет её профессии: Матильда Фавье умела собирать людей прежде, чем их имена превращались в список гостей.

Фото: редакция ИЗНАНКИ.