Эверест не отпускает тела погибших

На Эвересте до сих пор остаются сотни погибших альпинистов. Одни тела стали мрачными ориентирами на маршруте, другие постепенно открывает тающий лёд. Новая попытка вернуть одного из таких погибших снова заставила спорить: что важнее — долг перед семьёй или риск для живых.


У Эвереста есть парадная сторона: вершина, флаги, рекорды, фотографии на фоне неба. Есть и другая — та, о которой говорят тише. На склонах горы остаются тела людей, которые не смогли спуститься. Иногда они лежат далеко от маршрута. Иногда — там, где проходят другие восхождения.

Один из самых известных случаев — история Франсес Арсентьев. В 1998 году она стала первой американкой, достигшей вершины Эвереста без дополнительного кислорода, но погибла на спуске вместе с мужем Сергеем. Её тело много лет было видно альпинистам на северном маршруте. Из-за позы и внешнего вида Франсес прозвали «Спящей красавицей».

В 2007 году британский альпинист Иэн Вудалл вернулся на Эверест с небольшой группой, чтобы убрать её останки из поля зрения проходящих экспедиций. Это не было полноценным захоронением в обычном смысле. На такой высоте почти невозможно сделать всё так, как сделали бы внизу. Тело переместили ниже, с маршрута, чтобы оно перестало быть частью страшного визуального коридора к вершине.

Теперь похожий спор снова вспыхнул вокруг другого погибшего альпиниста — человека, которого десятилетиями называли Green Boots, «Зелёные ботинки». Его тело лежало в небольшой скальной нише на северо-восточном гребне, примерно на высоте около 8500 метров. Для многих восходителей оно стало не человеком с биографией, а точкой на маршруте: «дошли до Green Boots».

Долгое время считалось, что это индийский альпинист Цеванг Палджор, погибший в снежной буре 1996 года. Но в новых документах индийских властей тело называют останками Дордже Морупа — другого участника той же экспедиции. Это делает миссию не только операцией по возвращению тела, но и попыткой закрыть почти тридцатилетнюю ошибку в имени.

План выглядит жёстко даже на бумаге. Для работы нужна опытная группа шерпов, многократно бывавших на Эвересте. Тело должно быть спущено с зоны смерти, где кислорода в воздухе в разы меньше, чем на уровне моря, а любое движение требует огромных сил. Замёрзшие останки в снаряжении могут весить около 200 килограммов. Иногда тело невозможно согнуть, потому что одежда, лёд и положение конечностей застывают в одну неподвижную массу.

Именно поэтому вопрос не имеет простого ответа. Для семьи возвращение тела — это возможность наконец попрощаться. Для альпинистского сообщества — попытка вернуть погибшему имя и человеческое достоинство. Для спасателей и шерпов — риск, который может стоить жизни уже им.

Непальская армия в последние годы проводит кампании по очистке высокогорных районов. В 2024 году с Эвереста, Лхоцзе и Нупцзе вывезли тонны мусора и останки нескольких погибших. Это уже не только вопрос памяти, но и вопрос того, во что превращается самая высокая гора мира после десятилетий коммерческих экспедиций: кислородные баллоны, палатки, верёвки, человеческие отходы и тела тех, кто остался выше возможности помощи.

На этом фоне особенно грубо звучит распространённая ошибка перевода. В некоторых пересказах фразу о необходимости возвращать тела передают как «мы должны их уничтожить». По смыслу речь не об уничтожении погибших, а о том, что тела нужно по возможности возвращать вниз, иначе гора превращается в кладбище на виду у всех. Это принципиальная разница.

Но есть и другая сторона. Часть альпинистов считает, что погибших не всегда надо трогать. Иногда человек заранее говорит, что предпочёл бы остаться на горе, если погибнет. Иногда операция слишком опасна. Иногда тело находится там, где ради его спуска придётся отправлять других людей в почти безнадёжный риск.

Эверест в этом смысле жесток честностью. Внизу смерть почти всегда окружена ритуалом, документами, семьёй, землёй. Наверху всё решает высота. Там даже благородный поступок может стать новой трагедией.

И всё же нынешние миссии меняют тон разговора. Тела погибших всё реже воспринимают как «часть маршрута». За каждым из них снова пытаются увидеть имя, семью, страну, последнюю попытку выжить. Это не отменяет опасности, но возвращает разговору человеческий масштаб.

Франсес Арсентьев когда-то убрали из поля зрения альпинистов не потому, что её история стала менее важной. Наоборот. Её перестали превращать в ориентир. Теперь тот же вопрос стоит перед Green Boots и другими погибшими: где заканчивается память и начинается привыкание к чужой смерти.

СОВЕТ ОТ РЕДАКЦИИ

Истории погибших на Эвересте не стоит превращать в страшные легенды для любопытства. За прозвищами вроде «Спящая красавица» или Green Boots стоят конкретные люди, семьи и последние часы, в которых почти не оставалось выбора. Именно поэтому такие темы требуют не сенсации, а осторожности.

Фото: редакция ИЗНАНКИ.