Как шимпанзе взвешивают доказательства и меняют мнение — опыт, похожий на наш разум

Исследование в заповеднике Нгамба (Уганда) показало: шимпанзе способны не просто собирать «улики», но и переоценивать их силу. Когда второе свидетельство оказывается надёжнее первого, животные меняют первоначальное решение. Для науки это признак метакогниции — умения думать о собственном знании и корректировать его.


Начнём с осторожной формулы. Никто не говорит, что приматы «пишут гипотезы в тетрадке». Но поведение, которое раньше считали человеческой привилегией, у них появилось в контролируемом опыте. В Нгамба Айленд Чимпэнзи Санкчьюари работали с двумя ящиками и кусочком яблока. Сначала испытуемому давали слабую подсказку — например, слышно было, как внутри что‑то гремит, или на краю оставляли крошки. Через момент предъявляли более сильное свидетельство — прямая демонстрация через прозрачную стенку или явный жест укладчика. Если новое доказательство противоречило прежнему, часть животных без колебаний меняла выбор на «более обоснованный».

Важная деталь — ранжирование доказательств. Исследователи заданно различали «вес»: зрение считали сильнее слуха, явный показ — сильнее косвенного намёка. Это не догадка наблюдателя, а заранее описанная шкала, которую потом проверяли статистикой. На больших сериях попыток шимпанзе чаще переходили к варианту, подтверждённому источником с большей надёжностью. Это не похоже на рефлекс «жми на ту же кнопку» — напротив, животные готовы разорвать привычку, если картина мира изменилась.

Отсюда вытекает вторая новость — про метакогницию. Чтобы переключить выбор, мало увидеть «картинку посильнее». Нужно понять, что первое свидетельство было слабым и почему новому стоит доверять больше. Иными словами, примат должен оценить не только «что я знаю», но и «как я это узнал». В человеческой науке это называют «вторичными (второго порядка) свидетельствами» — не сами факты, а информация об их надёжности. В опыте с двумя ящиками шимпанзе выглядят как прагматики: если аргумент убедительнее, старую ставку снимают.

Соблазн велик назвать это «научным методом у обезьян», но аккуратность полезнее. Правильнее говорить о рациональности базового уровня: о склонности пересматривать убеждение, когда появляется более прочная опора. Многое из того, что поддерживает такую рациональность у людей, — повторяемые процедуры, учёт ошибок, постоянное сравнение источников — здесь проявляется в простом поведенческом рисунке. Да, без формул и дневников наблюдений. Но с понятной логикой: сильное доказательство «перебивает» слабое.

Заметим и ограничения. Опыты ставили в ясных, почти учебных ситуациях. В реальной жизни дикая среда шумнее: запахи, иерархия группы, риск, эмоции. Там рациональность легко «съедают» привычки и страхи. Более того, другие исследования показывали и обратные примеры: в обменных задачах часть шимпанзе хуже планирует, зато в инструментальных — справляется заметно лучше. Значит, у «рациональности» есть контекст — она вспыхивает ярче, когда выбор опирается на сенсорные доказательства понятной силы и ясную разметку целей (еда «здесь и сейчас»).

Почему это открытие важно нам, а не только приматологам. Во‑первых, оно уточняет границу «уникально человеческого»: способность к пересмотру убеждений по силе аргумента — не только наша. Во‑вторых, оно развязывает руки этологам и инженерам поведенческих интерфейсов: если животные ранжируют испытанные источники информации, значит, их можно обучать в логике «покажи надёжнее — получишь выбор» (а не только «повтори сто раз»). В‑третьих, оно возвращает разговор о рациональности в будни: быть «разумным» — это не всегда знать формулы, иногда достаточно вовремя признать, что прежнее объяснение оказалось слабее.

Нарисуем бытовой пример. Человек ищет кафе в незнакомом районе. Сначала он ориентируется по шуму и запахам — косвенные признаки. Потом замечает полную посадку и табличку «бронь каждые 15 минут». Второй набор свидетельств надёжнее: он противоречит первому впечатлению («здесь тихо — значит, невкусно») и меняет маршрут. Это та же логика, что и в опыте с двумя ящиками — только на городской улице.

Отдельно — о методике. Исследование построено на сериях с контрастными подсказками, а не на единичных «удачных» случаях. Там, где первые подсказки и вторые совпадали, животные чаще подтверждали выбор; там, где новый сигнал противоречил старому и был заведомо сильнее, наблюдался устойчивый разворот. Авторы подчёркивают: это именно пересмотр, а не «движение за яркой картинкой», потому что сам переход зависел от качества второго источника, а не от его новизны.

В этой рамке заголовки про «научный метод у шимпанзе» — понятная журналистская метафора. Научнее будет сказать: у нас с ними общая черта — готовность переписывать маленькую теорию мира, когда появляется лучшее объяснение. И эта черта, как и положено хорошей идее, проверяется в повторяемых опытах, а не держится на одном эффектном ролике из соцсетей.

ИЗНАНКА

Рациональность — это привычка к сомнению в себе, когда приходит более сильный аргумент. Если даже в двух ящиках и кусочке яблока эта привычка работает, у нас нет оправдания игнорировать её в больших делах — от новостей до собственной правоты.

Фото: соцсети.

Читайте, ставьте лайки, следите за обновлениями в наших социальных сетях и присылайте материалы в редакцию.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.