Маск, Безос и Тиль строят будущее из фантастики

Галь Бекерман считает, что технологические миллиардеры вынесли из фантастики не предупреждения, а проекты будущего. Биографии и интервью подтверждают многие примеры — но один заметный эпизод в пересказе требует поправки.

Писатель и журналист The Atlantic Галь Бекерман в эссе от 31 августа разбирает книгу историка Джилл Лепор The Rise and Fall of the Artificial State. Её тезис провокационный, но не научный в строгом смысле: часть предпринимателей Кремниевой долины читала фантастику не столько как предупреждение о власти технологий, сколько как каталог вещей, которые однажды можно построить. Лепор формулирует это ещё жёстче: в Кремниевой долине фантастику порой воспринимают как «набор инструкций по сборке».

У Илона Маска связь с фантастикой действительно документирована. Он рассказывал, что в детстве читал «Основание» Айзека Азимова, а «Автостопом по галактике» Дугласа Адамса называл философской книгой, научившей его искать правильный вопрос прежде ответа. В 2018 году вместе с Tesla Roadster в космос отправилась цифровая библиотека, куда вошла и трилогия «Основание». Это уже не литературоведческая догадка, а сознательно выбранная культурная отсылка.

Джефф Безос ещё в четвёртом классе играл в Star Trek с самодельными фазерами и трикодерами, а позднее связывал с сериалом некоторые свои технологические фантазии. Его школьная речь 1982 года содержала планы космических колоний, отелей и переноса тяжёлой промышленности за пределы Земли. Спустя десятилетия именно космическая инфраструктура стала предметом бизнеса Blue Origin.

Самый прямой пример даёт Питер Тиль. В выступлении 2009 года он буквально говорил о «science-fiction-type investing» и перечислял космос, роботов, искусственный интеллект и следующую волну биотехнологий. Здесь критика Бекермана попадает в формулировку самого предпринимателя: фантастика была не только культурным фоном, но и способом назвать инвестиционную стратегию.

С Сэмом Альтманом популярный пересказ уже упрощает фактуру. Разговор с Джо Роганом, на который ссылаются The Atlantic и vc.ru, состоялся не в марте 2026-го, а 6 октября 2023 года. И идею «ИИ-президента» первым произнёс Роган. Альтман ответил, что нынешние системы ещё очень далеки от требуемой надёжности, но ему интересна гипотетическая модель, способная поговорить с каждым человеком, понять его предпочтения и искать коллективный оптимум. Это заметно осторожнее, чем формула «Альтман хочет ИИ-президента».

Бекерман и Лепор трактуют такие истории как симптом более широкой проблемы: инженеры и инвесторы выбирают из фантастики технический объект, но могут оставить за скобками политическое или моральное предупреждение, ради которого тот был придуман. Эта мысль работает как критическая оптика, а не как доказанный психологический механизм. Научная фантастика сама по себе никогда не была только жанром-предостережением — в ней соседствуют утопии, антиутопии, инженерные эксперименты и спекулятивные модели общества.

Поэтому фигура Билла Гейтса у Бекермана становится не столько исключением, сколько контрапунктом. Гейтс тоже рос на фантастике, в том числе на Роберте Хайнлайне, но в августе 2026 года опубликовал большой текст о рисках искусственного интеллекта и необходимости сознательного выбора правил его применения. Для Бекермана это пример возможного «взросления» технологического оптимизма: интерес к возможностям машины не отменяет вопроса о последствиях.

Спор о том, правильно ли миллиардеры поняли любимые книги, в конечном счёте вторичен. Существеннее другое: когда у человека есть капитал, вычислительные мощности, ракеты и доступ к инфраструктуре, личная фантазия перестаёт быть частным чтением. Она получает бюджет, инженеров и возможность стать частью реального мира — а значит, требует уже не литературной, а общественной проверки.

Фото:редакция ИЗНАНКИ