Израильским адвокатам запретили отдавать дела ИИ
ИИ разрешили использовать как помощника, но юридическая ответственность целиком остаётся за человеком.
Национальная комиссия по этике Коллегии адвокатов Израиля выпустила обновлённую позицию об использовании искусственного интеллекта. Документ касается уже не только обычных чат-ботов, отвечающих на запрос, но и ИИ-агентов — систем, которые способны планировать последовательность действий, выбирать инструменты и взаимодействовать с внешними сервисами без постоянного участия человека.
Главный принцип сформулирован жёстко: ИИ не может принимать вместо адвоката существенные решения по делу. Ему нельзя передавать самостоятельное юридическое консультирование, представительство перед клиентом, судом или третьими лицами, подачу процессуальных документов, вручение юридически значимых бумаг и продвижение дела без достаточного человеческого контроля и одобрения.
При этом запрета на технологию как таковую нет. Агенту разрешается выполнять технические, ограниченные, документируемые и обратимые действия, если решение уже принято человеком, полномочия системы заданы заранее, а адвокат контролирует результат. Ответственность при этом не делится с алгоритмом: за совет, аргумент, документ или действие, выполненное с помощью ИИ, отвечает сам юрист.
Отдельный блок посвящён адвокатской тайне. Коллегия предписывает не загружать конфиденциальные и персональные сведения клиентов в открытые ИИ-сервисы, если невозможно гарантировать необходимый уровень защиты. Простого удаления имени может быть недостаточно: человека иногда можно восстановить по совокупности деталей дела. Даже при использовании закрытых корпоративных систем адвокат должен учитывать хранение данных, доступ к ним, журналирование, шифрование и возможность передачи информации другим сервисам.
Причина такой осторожности уже не теоретическая. Израильские суды сталкивались с документами, в которых ИИ придумывал судебные решения и нормативные источники. В феврале 2025 года Верховный суд разбирал случай с 36 фиктивными или искажёнными ссылками в документе юриста. В марте 2026-го тот же суд рассматривал уже использование ИИ муниципалитетом Рамат-Гана: в ответе гражданину и материалах дела появились несуществующие правовые основания. Суд потребовал сохранять содержательное человеческое участие и взыскал с муниципалитета 30 тысяч шекелей судебных расходов.
На этом фоне новое правило выглядит не отказом юридической системы от ИИ, а попыткой заранее закрепить точку ответственности. В Израиле сами суды уже используют цифровые инструменты, а вопрос теперь смещается от «можно ли применять нейросеть» к тому, какие действия ей вообще допустимо делегировать.
Похожую границу сейчас пытаются провести и в России, хотя масштаб внедрения заявлен гораздо шире. Верховный суд РФ утвердил концепцию применения ИИ на всём жизненном цикле судебного дела — от подачи документов до проверки решений вышестоящими инстанциями. К 2030 году более 95% судей должны постоянно использовать судебные ИИ-сервисы, а 30–50% проектов процессуальных документов планируется генерировать с помощью ИИ.
Это не означает, что «половину дел будет решать нейросеть». В концепции прямо закреплена ключевая роль судьи, а цифра 30–50% относится именно к проектам процессуальных документов. Уже сейчас в российских регионах пилотируют четыре большие языковые модели, обучаемые на правовых позициях Верховного суда и судебной практике.
Получается любопытное сближение двух подходов. Израильская адвокатура ограничивает автономность ИИ со стороны участников процесса, российский Верховный суд готовит его широкое внедрение внутри судебной системы. Но граница проводится почти в одном месте: машина может искать, анализировать, готовить черновик и выполнять техническую работу, однако юридически значимое решение и ответственность за него должны оставаться у человека.
Чем самостоятельнее становится ИИ-агент, тем меньше работает старая формула «это всего лишь инструмент». Юридическая система вынуждена описывать уже не только допустимые технологии, но и предел полномочий машины — потому что именно за этой чертой возникает вопрос, кто отвечает за решение.
Фото: редакция ИЗНАНКИ.
