Смартфон в КНДР сам правит слова и хранит скриншоты

В КНДР смартфон может оплатить покупку, вызвать такси и запустить игру, но не выпускает владельца в открытый интернет. Анализ Haeyang 701 показал ещё более необычное: система сама правит слова и сохраняет скриншоты действий пользователя.


The Wall Street Journal 28 августа показала разбор Haeyang 701 — северокорейского смартфона 2023 года, оказавшегося за пределами страны. Внешне это обычный Android-аппарат среднего класса: звонки, сообщения, камера, офисные приложения, игры, электронные платежи и переводы. Финансовое приложение позволяет платить по QR-коду и вызывать такси, а интерфейс перевода разделяет операции в местной и иностранной валюте.

Но привычная логика смартфона заканчивается там, где начинается доступ к информации. Глобального интернета у аппарата нет. Даже включение Wi-Fi не выводит его во внешнюю сеть: доступ ограничен северокорейской инфраструктурой и государственным интранетом. Такой принцип подтверждается и исследованиями NK TechLab проекта 38 North: современные аппараты в КНДР используют модифицированный Android с системой цифровых подписей, которая разрешает запускать только одобренные приложения и медиафайлы.

Самая наглядная часть контроля встроена прямо в набор текста. При вводе имени Ким Чен Ына оно автоматически выделяется жирным. Слово «Республика Корея» система заменяет пометкой «запрещённое слово». Южнокорейский разговорный вариант «намчин» — сокращённое «парень» — исправляется на более формальное «намджа-чхингу». На других исследованных северокорейских аппаратах фиксировались похожие замены: некоторые южнокорейские слова превращались в идеологически приемлемые формулировки или сопровождались предупреждением.

Это уже не простой автокорректор. Языковой фильтр становится частью политики: пользователь не только не может свободно получить внешний контент, но и сталкивается с нормативной версией языка непосредственно в интерфейсе. В 2023 году в КНДР был принят закон о защите пхеньянского культурного языка, а южнокорейские речевые привычки и выражения отдельно попали под контроль. Министерство объединения Южной Кореи ранее сообщало о регулярных проверках телефонов на подобную лексику.

Ещё важнее функция, которую пользователь почти не контролирует. Haeyang 701 автоматически делает снимки экрана и сохраняет их в служебной истории. Отключить механизм или удалить записи нельзя. В близких по устройству моделях исследователи 38 North описывали приложение Trace Viewer: владелец может видеть время создания снимка и название использованного приложения, но не сам скриншот и не может его удалить.

При этом из имеющихся данных не следует, что каждый снимок непрерывно отправляется государственным органам. Такой вывод был бы сильнее фактов. Технически подтверждено другое: история действий сохраняется в защищённой области и может быть доступна при проверке устройства. Именно поэтому смартфон превращается одновременно в средство связи и в журнал поведения владельца.

Закрытость не означает технологическую примитивность. 38 North насчитала к 2026 году не менее 24 северокорейских брендов смартфонов. Все изученные проектом современные аппараты, по его оценке, изготовлены китайскими OEM-производителями, после чего в КНДР на них устанавливают локальную операционную систему и приложения. В стране развивается 4G, электронные кошельки, сервисы доставки и цифровые государственные услуги. Мобильная экосистема расширяется — и одновременно становится удобнее для централизованного контроля.

Цена Haeyang 701, по словам бывшего северокорейского военного Рю Сон Хёна, составляет около 250 долларов на неофициальном рынке. Его оценка, что смартфоны есть примерно у 10% населения, официальными данными не подтверждается. 38 North приводит другую величину: Международный союз электросвязи сообщал о 6,35 млн мобильных подписок в КНДР в 2024 году. Это не означает такое же число владельцев смартфонов, но показывает, что мобильная связь уже далеко не редкость.

Особенно жёсткие ограничения касаются южнокорейского и другого запрещённого иностранного контента. Закон об «отвержении реакционной мысли и культуры» предусматривает многолетние сроки принудительного труда за просмотр и хранение материалов, а за распространение в крупных масштабах возможны значительно более тяжёлые наказания, вплоть до смертной казни. Поэтому запреты в телефоне — не декоративная цензура интерфейса, а техническое продолжение действующей системы контроля.


Haeyang 701 показывает редкий вариант цифровизации, где развитие сервисов не ослабляет контроль, а делает его точнее. Чем больше повседневных функций переходит в смартфон — платежи, сообщения, транспорт, медиа, — тем больше следов остаётся внутри устройства. В такой системе удобство и наблюдение растут одновременно.

Фото: редакция ИЗНАНКИ