Иранская ядерная программа не закрыта ударом

Глава израильского Генштаба Эяль Замир утверждает, что ядерная программа Ирана отброшена на годы назад. Но главный вопрос не в том, насколько сильно разрушены объекты, а в том, сможет ли Тегеран восстановить путь к бомбе после войны и переговоров.


Оценка Эяля Замира звучит как военный итог: Израиль и США нанесли Ирану такой ущерб, что его ядерная программа откатилась на годы назад. Для израильской аудитории это важная формула. Она должна показать, что удар по Ирану был не символическим, а стратегическим — с разрушением инфраструктуры, поражением центрифуг, ударом по подземным объектам и цепочке производства.

Часть этой оценки подтверждается. МАГАТЭ фиксировало удары по Фордо, Натанзу и Исфахану. Глава агентства Рафаэль Гросси говорил о серьёзном ущербе, особенно там, где взрывы могли вывести из строя чувствительное оборудование. Американская и израильская стороны отдельно подчёркивали, что ударили не только по видимым зданиям, но и по узлам, без которых программа не может быстро вернуться к прежнему темпу.

Но между «отброшена назад» и «закрыта» лежит большая дистанция. Иранская ядерная программа — это не один завод и не один бункер. Это запас обогащённого урана, инженерные кадры, сеть площадок, часть скрытой инфраструктуры, опыт работы с центрифугами и политическое решение режима. Даже если значительная часть оборудования уничтожена, знание не исчезает вместе с бетоном.

Именно поэтому Израиль требует не просто паузы, а демонтажа. В Иерусалиме считают, что любая сделка без вывоза или уничтожения запасов урана, без контроля над центрифугами и без ограничения ракетной программы оставит Ирану возможность восстановиться. В израильском прочтении проблема не в одном объекте Фордо, а в самой способности режима вернуться к порогу ядерного оружия, когда давление ослабнет.

Для США задача сложнее. Вашингтон хочет закрепить военный результат политически: через соглашение, контроль МАГАТЭ, ограничения и возможное снятие части санкций. Трамп уже говорит о переговорах и региональном меморандуме, где рядом с Ираном появляются арабские монархии, Турция, Пакистан и Израиль. Это попытка превратить удар по ядерной инфраструктуре в более широкий порядок безопасности.

Тегеран, в свою очередь, торгуется за право сохранить хотя бы часть ядерного достоинства. Иранские источники дают понять, что высокообогащённый уран должен остаться в стране. Для режима это не только технологический актив, но и символ: признание поражения в ядерном вопросе может оказаться опасным внутри страны не меньше, чем внешнее давление.

Отсюда и главный риск. Если Иран сохранит запасы, кадры и политическую волю, война может дать не окончательное решение, а отсрочку. После ударов программа станет осторожнее, глубже уйдёт под землю, сильнее рассеется по площадкам и будет строиться уже с учётом новой уязвимости. Такой Иран может медленнее идти к бомбе, но идти более скрытно и упрямо.

Вопрос «будет ли снова война» поэтому нельзя свести к одному заявлению Замира. Новая война станет вероятной, если сделка не закроет три вещи: судьбу высокообогащённого урана, доступ инспекторов ко всем ключевым объектам и запрет на восстановление промышленной цепочки обогащения. Без этого Израиль будет считать, что часы снова запущены, а США окажутся между дипломатическим соглашением и союзником, который не верит в его прочность.

ДРУГАЯ СТОРОНА

Ядерную программу можно разбомбить на годы, но не всегда можно разбомбить причину, по которой она нужна режиму. Для Ирана бомба остаётся не только оружием, а страховкой от внешнего свержения. Пока эта логика жива, спор будет идти не о прошлом ударе, а о том, кто первым решит, что отсрочка закончилась.

Фото: ИЗНАНКА

ИЗНАНКА — другая сторона событий.