Трамп называет инфляцию удобной ценой войны

Майская инфляция в США поднялась до 4,2%, но Дональд Трамп публично встретил эти цифры без тревоги. Белый дом пытается представить рост цен как временную цену войны с Ираном и будущего снижения нефтяного давления.


Дональд Трамп отреагировал на новый скачок инфляции в США фразой, которая звучит почти вызывающе: ему «нравится инфляция». Поводом стали данные Бюро статистики труда за май: индекс потребительских цен вырос на 4,2% к прошлому году после 3,8% в апреле. Это самый высокий темп за три года и третий подряд месяц заметного ускорения.

На первый взгляд такая реакция выглядит политически опасной. Трамп возвращался в Белый дом с обещанием снизить стоимость жизни, а теперь американские домохозяйства снова сталкиваются с ростом бензина, авиабилетов, коммунальных расходов и части повседневных услуг. Но логика президента строится не вокруг семейного бюджета, а вокруг войны с Ираном. Он пытается доказать, что нынешний ценовой удар — не провал экономической политики, а побочный эффект силового давления, которое должно привести к более выгодной сделке.

Главный источник ускорения — энергия. По данным BLS, энергетический индекс в мае вырос на 3,9% за месяц и на 23,5% за год. Бензин подорожал на 7% за месяц и более чем на 40% в годовом выражении. Именно энергия дала больше шестидесяти процентов месячного прироста общего индекса. Это объясняет, почему Белый дом так жёстко связывает инфляцию с Ираном: чем сильнее рост цен выглядит как результат войны и сбоев в нефтяных потоках, тем проще представить его временным.

Трамп обещает, что после окончания войны цены «рухнут». В этой формуле есть политическая выгода. Если нефть действительно пойдёт вниз после перемирия или сделки, президент сможет объявить, что выдержал краткий ценовой удар ради стратегической победы. Если же цены останутся высокими, ответственность можно будет переложить на Тегеран, нефтяные компании, рынки или Федеральную резервную систему.

ФРС в этой ситуации оказывается в неудобном положении. Базовая инфляция без еды и энергии выросла на 2,9% за год, то есть общий скачок пока в значительной степени связан с энергетикой. Но если дорогая нефть начнёт глубже проникать в транспорт, логистику, продукты и ожидания потребителей, разговор о временном шоке быстро закончится. Тогда центральному банку придётся выбирать между давлением Белого дома на снижение ставок и собственной обязанностью удерживать инфляцию.

Для Трампа здесь важно не только состояние экономики, но и язык победы. Он не хочет признавать, что война с Ираном уже бьёт по американскому кошельку. Поэтому высокий CPI превращается у него в доказательство масштаба давления: цены растут, потому что США действуют жёстко; они упадут, когда противник будет вынужден уступить. Это не экономическое объяснение в чистом виде, а политическая рамка, рассчитанная на ожидание скорого результата.

Но эта рамка уязвима. Майские цифры показывают, что инфляция уже обгоняет рост реальных доходов, а Reuters отдельно отмечает снижение реальной почасовой оплаты второй месяц подряд. Для избирателя, который платит за бензин, продукты и билеты, обещание будущего падения цен может быстро потерять силу, если война затянется. Внешнеполитический успех должен наступить раньше, чем бытовое раздражение станет самостоятельным политическим фактором.

Иранский конфликт тем самым выходит далеко за пределы дипломатии и военной карты. Он входит в американские магазины, аэропорты, счета за топливо и ожидания по ставкам. Чем дольше Белый дом говорит о победе, тем больше ему приходится доказывать, что цена этой победы действительно временная.

ДРУГАЯ СТОРОНА

Инфляция стала для Трампа не только экономическим показателем, но и частью военного рассказа. Он пытается превратить рост цен в доказательство давления на Иран. Но у такой конструкции есть предел: граждане редко воспринимают дорогой бензин как геополитический аргумент, если не видят быстрого результата.

Фото: соцсети/ИЗНАНКА

ИЗНАНКА — другая сторона событий.