У древних людей в Галилее, возможно, был вкус к красивому камню

Исследователи из Израиля пришли к выводу, что люди около 500 тысяч лет назад могли обращать внимание не только на практические свойства камня, но и на его визуальную выразительность. Поводом стали ручные рубила из долины Сахнин в Нижней Галилее, где на части орудий сохранились окаменелости и кристаллические структуры, явно оставленные на видном месте.


Эта история звучит эффектно — будто учёные доказали, что у предков человека уже был развитый эстетический вкус. Но научная картина здесь тоньше и интереснее. Речь не о «первом искусстве» и не о прямом доказательстве того, что древние люди воспринимали красоту точно так же, как мы. Речь о более осторожном, но важном выводе: некоторые мастера нижнего палеолита, вероятно, выбирали камень не только ради функции, но и ради того, как он выглядит.

Материал основан на находках из долины Сахнин в Нижней Галилее на севере Израиля. Как сообщил The Times of Israel со ссылкой на исследование в научном журнале Тель-Авивского университета, археологи обнаружили там сотни ручных рубил нижнего палеолита. Среди них около пятнадцати предметов особенно выделялись: они были сделаны из камня с заметными природными особенностями — морскими окаменелостями, геодами и блестящими кристаллическими включениями. Причём эти элементы не прятались внутри заготовки, а, судя по форме орудий, были специально оставлены в центральной, хорошо видимой части поверхности.

Для археологов это и стало главным аргументом. Если необычная деталь просто случайно попала в заготовку, её легко было бы сколоть в ходе обработки. Но когда природный рисунок или блестящая структура сохраняются в визуально значимом месте, возникает впечатление, что мастер не просто заметил их, а решил подчеркнуть. Именно это профессор Ран Баркай из Тель-Авивского университета и его коллеги трактуют как возможный признак эстетического или символического отношения к материалу.

Важно и то, что речь идёт о ручных рубилах — одном из самых характерных орудий Homo erectus и вообще нижнего палеолита. Такие рубила были универсальными инструментами: ими разделывали туши, резали, дробили, обрабатывали материалы. Их ценили прежде всего за практичность. Поэтому сама возможность того, что внутри этой жёстко утилитарной культуры люди ещё и выбирали особенно выразительный камень, выглядит особенно интересной. Получается, полезная вещь могла одновременно быть и «особенной» вещью.

Долина Сахнин сама по себе оказалась важной находкой. Исследователи отмечают, что этот район раньше не считался ключевым пунктом на археологической карте раннего палеолита Израиля. Между тем там обнаружились геологические особенности, которые могли привлекать древних людей: геоды, округлые конкреции, включения с древними морскими окаменелостями. По словам Баркая, такие материалы вообще очень редки в составе ручных рубил по всему миру. Именно поэтому даже несколько подобных предметов уже выглядят значимо, а группа из примерно пятнадцати находок — тем более.

Авторы также связывают эти орудия с Homo erectus — видом, который существовал чрезвычайно долго и оставил после себя огромный пласт каменной индустрии. По словам Баркая, ручные рубила были особенно важны для разделки крупных животных, прежде всего слонов, которые тогда обитали в регионе. Это ещё раз подчёркивает контраст: предмет, сделанный для жёсткой практической задачи, одновременно мог нести в себе и нечто сверх функции — редкую фактуру, природный рисунок, «красивую» структуру камня.

Отсюда и главный научный смысл работы. Она не доказывает, что полмиллиона лет назад человек уже создавал искусство в привычном нам смысле. Но она делает более серьёзной гипотезу о том, что внимание к необычному, красивому или символически значимому материалу появилось очень рано. Причём не в отдельной сфере ритуала или украшения, а прямо внутри повседневной технологической практики.

Это важная поправка к популярным представлениям об эволюции. Часто кажется, что сначала человек просто делал полезные вещи, а уже потом, гораздо позже, научился ценить форму, рисунок и красоту. Но находки такого типа подсказывают, что граница между пользой и эстетикой могла быть куда менее жёсткой. Возможно, человек начал видеть «особенность» предмета ещё до появления искусства как отдельной культурной области.

В этом и состоит настоящая сила археологии: она работает не с громкими формулами, а с маленькими материальными деталями. Один удачно оставленный в центре рубила отпечаток древнего морского существа или блеск кристалла может сказать о когнитивной истории человека не меньше, чем десятки общих рассуждений о происхождении красоты.

ИЗНАНКА

Самое интересное здесь в том, что чувство особенного, возможно, родилось не в музее и не у костра художника, а в руке мастера, который выбирал камень для тяжёлой повседневной работы. Если это так, то вкус появился у человека не после пользы, а прямо внутри неё.

Фото: соцсети/ИЗНАНКА.

ИЗНАНКА — другая сторона событий