Города тонут быстрее, чем поднимается море

Новое исследование показывает, что для прибрежных городов опасен не только океан. Во многих мегаполисах земля сама уходит вниз, и из-за этого вода подступает быстрее, чем видно в глобальных климатических графиках.


Уровень моря обычно описывают как движение океана вверх. Тают ледники, вода нагревается и расширяется, береговая линия становится уязвимее. Но для города у воды важна не абстрактная отметка на планете, а расстояние между волной и конкретной улицей. Если океан поднимается, а суша одновременно проседает, риск растёт с двух сторон.

Исследование Технического университета Мюнхена и Университета Тулейна как раз показывает этот разрыв между глобальной картиной и тем, что происходит на густонаселённых побережьях. В среднем жители таких зон сталкиваются с относительным повышением уровня моря примерно на 6 миллиметров в год. Это почти втрое выше средневзвешенного показателя вдоль мировых береговых линий — около 2,1 миллиметра в год — и почти вдвое выше климатически обусловленного абсолютного подъёма моря, который авторы оценивают примерно в 3,15 миллиметра в год.

Ключевое слово здесь — «относительный». Вода может прибавлять свои миллиметры, но город сам меняет высоту. Где-то грунт уплотняется под тяжестью застройки, где-то из-под земли десятилетиями выкачивают воду, нефть или газ, где-то молодые дельтовые отложения оседают естественно, но ускоряются человеческой нагрузкой. Получается не один процесс, а несколько скоростей сразу. На карте это выглядит как климатическая угроза. На земле — как просевшая дорога, чаще затапливаемый квартал, ливневая система, которая перестаёт справляться даже без катастрофического шторма.

Авторы подчёркивают, что причина проседания не всегда устанавливается одинаково точно. Но самые сильные факторы повторяются: чрезмерная добыча подземных вод, использование ресурсов из недр, уплотнение молодых осадочных пород в дельтах и нагрузка быстро растущих городов. Образ «тяжёлого мегаполиса» звучит почти публицистически, но за ним есть физика: здания, дороги, инфраструктура, плотная застройка давят на грунт, а вынутые из-под земли вода и сырьё убирают часть естественной опоры.

Самые высокие средние темпы относительного подъёма моря исследователи видят в Таиланде, Бангладеш, Нигерии, Египте, Китае и Индонезии — около 7–10 миллиметров в год с учётом населения на побережье. США, Нидерланды и Италия тоже попадают в зону повышенных значений, хотя там цифры ниже — примерно 4–5 миллиметров в год. Это важно: проблема не сводится к «бедным странам у моря». Разница в том, насколько быстро город видит последствия и есть ли у него деньги, институты и инженерный запас для адаптации.

Горячие точки показывают масштаб точнее средних величин. Джакарта проседает примерно на 13,7 миллиметра в год, Тяньцзинь — на 13,5, Бангкок — на 8,5, Лагос — на 6,7, Александрия — на 4 миллиметра в год. Внутри одного города картина может быть ещё резче. В отдельных районах Джакарты скорость достигает 42 миллиметров в год, тогда как другие участки одновременно поднимаются. Для городского управления это плохая геометрия: нельзя построить одну защитную линию и считать, что она одинаково работает для всех районов.

В таких условиях наводнение перестаёт быть только событием погоды. Шторм, высокий прилив или сильный ливень приходят на территорию, которая уже стала ниже. Канализация, насосы, дамбы, метро, подземные переходы и дороги рассчитывались на одну высоту, а город постепенно оказывается в другой. Каждый миллиметр сам по себе почти невидим, но за десятилетия он превращается в инженерный долг. Его нельзя закрыть предупреждением о плохой погоде.

Есть и обратные примеры. В Швеции и Финляндии суша продолжает подниматься после последнего ледникового периода, когда с территории ушла огромная масса льда. Там относительный уровень моря в отдельных местах может снижаться: не потому, что океан перестал расти, а потому, что земля поднимается быстрее. Этот скандинавский парадокс хорошо показывает слабость привычной формулы «море поднимается везде одинаково». Для побережья решает не только вода, но и движение самой суши.

Практический вывод исследования не сводится к обречённости. Проседание, связанное с подземными водами, можно замедлять. Токио в прошлом сталкивался с экстремальными темпами оседания — местами десятки сантиметров в год, — но регулирование забора воды и переход на альтернативные источники резко снизили скорость процесса. В регионе Хьюстона для этого ещё в 1970-е создали специальный округ, который ограничивает добычу подземных вод и продвигает другие источники снабжения. Это не отменяет климатический подъём моря, но убирает один из ускорителей риска.

Главная сложность в другом: проседание часто не выглядит как катастрофа до того момента, пока город не получает наводнение, которое уже не объяснить одной непогодой. Вода приходит туда, где земля незаметно отступала годами. Поэтому новый расчёт важен не только для климатологов. Он меняет задачу для мэров, инженеров, страховщиков и владельцев жилья: нужно измерять не просто океан, а всю вертикальную систему города — от водоносных горизонтов до высоты тротуара.

ИЗНАНКА

У тонущего города редко есть один виновник. Его опускают не небоскрёбы сами по себе и не море отдельно от человека. Опасность возникает в стыке решений, которые долго казались хозяйственными: где брать воду, как быстро строить, что выкачивать из недр, какие районы считать защищёнными. Мегаполис тонет не в день большого шторма. Шторм только показывает высоту, на которой город уже оказался.

Фото: соцсети/ИЗНАНКА.

ИЗНАНКА — другая сторона событий.