В российских судах начали тестировать четыре модели ИИ

В российских регионах уже тестируют четыре большие языковые модели, обучаемые на судебной практике. Следующий этап — объединить судебные сервисы и встроить ИИ в систему «Цифровое правосудие», но итоговое решение должен принимать человек.


В российских судах искусственный интеллект перестал быть только предметом обсуждений. Председатель Верховного суда Игорь Краснов сообщил 5 сентября на форуме глав высших судебных инстанций стран БРИКС в Нью-Дели, что в регионах пилотируются четыре большие языковые модели. Их обучают на правовых позициях Верховного суда и судебных решениях по наиболее актуальным категориям споров.

Одновременно Верховный суд готовит более широкую автоматизированную систему «Цифровое правосудие». По словам Краснова, она должна объединить действующие судебные сервисы, получить бесшовную интеграцию с порталом госуслуг и использовать российские программные и технические решения. ИИ предполагается внедрять на разных этапах судопроизводства, а не как отдельный экспериментальный сервис.

Практический смысл такой архитектуры — не в появлении «судьи-робота». Задача моделей, которую сформулировал глава ВС, состоит в том числе в повышении единообразия судебной практики, поиске логических противоречий и снижении риска ошибок. Для этого модели учатся на уже сформированных правовых позициях и массивах судебных решений, то есть должны работать прежде всего как инструмент анализа и поддержки.

Границу применения технологии Краснов обозначил отдельно. В Верховном суде считают недопустимым передавать алгоритму итоговое судебное суждение. Судья должен сохранять независимость, а стороны — понимать основания решения. Для применения ИИ утверждена специальная концепция, а в структуре Верховного суда создан Центр судебных компетенций в сфере искусственного интеллекта, который отвечает за внедрение подходов и взаимодействие с разработчиками и научным сообществом.

Важная часть проекта — обучение моделей именно на российской судебной практике. Это одновременно уменьшает зависимость от универсальных зарубежных систем и ставит вопрос о качестве исходных данных. Если модель должна выявлять противоречия или искать релевантные позиции, её результат будет зависеть от полноты корпуса решений, актуальности законодательства и способности системы различать обязательные правовые позиции, сходные дела и просто текстово похожие документы.

Пока публично подтверждён сам принцип внедрения ИИ на всех этапах процесса, но не детальная карта функций каждой из четырёх моделей. Поэтому говорить, что конкретному алгоритму уже поручены оценка доказательств, расшифровка заседаний или подготовка судебных документов, преждевременно: в опубликованных материалах выступления Краснова такой перечень не закреплён.

Технологическая часть реформы развивается параллельно с более широкой цифровизацией судов. Ещё 4 сентября Верховный суд сообщал о развитии «Правосудия онлайн», электронного документооборота и дистанционных форматов участия в процессах. Теперь к этой инфраструктуре добавляется слой генеративных и аналитических моделей.

Для судебной системы главный риск здесь не в самой способности нейросети быстро обработать тысячи страниц. Сложнее обеспечить проверяемость её вывода. В обычном сервисе ошибочный ответ можно исправить следующим запросом; в судопроизводстве ошибка, попавшая в логику решения, затрагивает права конкретного человека или компании. Именно поэтому пилотный режим и запрет на передачу алгоритму финального решения становятся не технической оговоркой, а центральным условием всего проекта.


Российские суды входят в этап, когда ИИ будет работать не рядом с правосудием, а внутри его цифровой инфраструктуры. Масштаб перемен определит не число подключённых моделей, а то, насколько прозрачно удастся отделить машинную подсказку от человеческого судебного решения.

Фото: редакция ИЗНАНКИ.